Танцуй для меня, учительница!

Резкий переход с ироничного замечания на наши с землянином договоренности озадачил всерьез. Мельнис вперился неотрывно и даже чуть подался вперед, в мою сторону.

– Он предложил подарить землю, которую давно хотела выкупить. Ну и вообще… Не знаю. Почему-то убедил, – призналась я честно.

Уж если Дарелл владел навыками влиять на других, наверняка и Мельнис в этом неплох. Да и смысла лукавить я не видела. Френ откинулся на спинку стула и задумался. С минуту он молчал, крутил в руке вилку, изучал мое лицо и блюда на столе.

Я ожидала объяснений, рассказа об отношениях командора с землянином. Но Мельнис налил себе напитка – сине-сиреневого, с резким пряным запахом и резюмировал:

– Ясно.

Взял вилку и принялся неторопливо поглощать мясо. Я последовала примеру спутника. Несколько минут мы трапезничали в полной тишине. Вернее, в полном молчании. По ресторану разливалась медленная мелодия, похожая на перезвон колокольчиков. Приглушенный свет голубых светильников окрашивал белесое помещение в молочный цвет.

Салфетки, скрученные в аккуратные трубочки, плотно набитые в синие стаканчики напоминали большие астры.

Когда молчание начало давить, я рискнула – задала вопрос, что давно вертелся в голове, не давал покоя.

– Скажите. А как вы поняли, что я в беде? Вас же не было рядом? У меня хорошая память на лица и наметанный глаз.

Мельнис поперхнулся и залпом выпил стакан своей настойки. Поднял на меня синие глаза и ответил медленно, тщательно подбирая слова:

– У меня есть камеры слежения.

Я вижу все, что происходит на станции. В публичных местах, разумеется…

Я сосредоточилась на каменном лице Мельниса и уточнила:

– И вы нашли меня? Среди тысяч обитателей станции?

Френ поморщился, слегка смутился, будто его поймали на чем-то постыдном, и ответил, не глядя в глаза:

– Когда вы покинули каюту, мне пришло оповещение. Я следил… чтобы вы не попали в переделку. И я оказался прав!

Последнюю фразу он выпалил залпом, налил себе еще настойки и осушил чашку.

Я замолчала, переваривая. Не зная обидеться, разозлиться или поблагодарить. Мельнис следил за каждым моим шагом с того момента, как вышла из каюты. Зачем? Я ведь штатская, не какая-нибудь важная птица и уж точно не преступница…

Френ отодвинул тарелку с недоеденным мясом, сложил перед собой руки, переплел пальцы и выдавил:

– Вы были мне интересны, и я… за вас беспокоился.

И замолчал. Я ждала, что Мельнис что-то добавит, уточнит, объяснится.