Страсть и бомба Лаврентия Берии

И кому надо служить со всем пылом и жаром… Уже складывается «новая команда», которая и будет властвовать. И имя ей «номенклатура»…

«Так… ну где же этот Трилиссер? Что-то долго они его ведут!» – Лаврентий Павлович вернулся мыслями из прошлого в настоящее.

И тут загремели отворяемые засовы. Лаврентий Павлович чуть не ахнул, когда в кабинет завели человека.

Он как-то видел Меера Абрамовича Трилиссера, когда сам работал в Закавказском ЧК. Тогда это был еще не старый интеллигентный мужчина с густой шевелюрой, аккуратным пробором над высоким лбом, в модных очках и с ровно подстриженной щеточкой усов под носом.

Был он крепкого телосложения, которое не скрывали, а, наоборот, подчеркивали отлично сшитый светло-серый костюм и ослепительно-белая рубашка. А еще запомнился (редкое в те времена дело) хороший иностранный галстук с золотым зажимом.

Сейчас перед Берией появился согбенный глубокий старик – небритый, запаршивевший, с испуганным затравленным взглядом.

«А он ли это на самом деле?» – подумал Лаврентий Павлович.

Но когда равнодушный вертухай, стоявший за спиной у Трилиссера, коротко доложил, что заключенный доставлен, Лаврентий Павлович узнал его и подумал: «Да, укатали сивку крутые горки!»

– Садитесь, Меер Абрамович! – начал разговор Берия. – В ногах правды нет. А где правда? Мы-то знаем. Или узнаем! – скаламбурил он.

И молча наблюдал, как Трилиссер, озираясь по сторонам, на дрожащих ногах прошел в середину кабинета и устроился на табурете перед ним.

– Не ожидали, что снова понадобитесь? – спросил Берия.

 – Да, вот понадобились по старым делам.

По тому, как дрогнула щека у заключенного, Берия понял, что Трилиссер до смерти напуган. Скорее всего, он рассчитывал, что все беды закончились и теперь его оставят в покое – гнить в тюрьме или лагере. А тут – вытянули снова на Лубянку.

«Что ж, воспользуемся, ошеломим», – подумал нарком.

– Я – Берия Лаврентий Павлович, народный комиссар внутренних дел СССР. Меня интересует история, связанная с Яковом Гершевичем Блюмкиным, поэтому я попрошу вас сосредоточиться и рассказать мне все как было.

Все, что вы помните…

Поняв, чем интересуется Берия, старик тяжко вздохнул и заговорил, шамкая ртом, судя по всему, с выбитыми во время допросов зубами.

Он подробно и толково, чуть покачиваясь на табурете взад и вперед, рассказал Лаврентию Павловичу уже известные факты по делу Якова. Закончил на приговоре.

– Коллегия ОГПУ приговорила его к высшей мере.