Группа крови на плече. Смерти вопреки

Начал рассказывать прямо со свидания, пропустив историю с мусоркой. Дескать был на встрече с дочкой Алидина, потом поехал провожать ее на дачу.

– Что? С Алидиной? И Виктор Иванович потом не вывел тебя в чистое поле к стенке и не расстрелял через повешенье за причинное место? – удивился генерал.

– Нет, повезло, что они отмечали что-то хорошее. Награждение какое-то.

– Они? Он там еще и не один был?

– Нет, присутствовали еще Цвигун и Банников. И еще кто-то, но мне не представили.

– То есть ты пил с замом Андропова и главой «Семерки». Краса-авец! – с явным сарказмом произнес Зорин. – А Брежнев тебе не наливал?

– Товарищ генерал… – я развел руками и улыбнулся.

– Так. Все. Хватит. Не хочу больше ничего слышать про тебя. Как минимум неделю, а лучше месяц или два. Вот езжай на Лубянку и чтоб духу твоего тут не было через десять минут. Молчать и кругомшагоммарш отсюда в быстром темпе! – кажется, у генерала опять начало портиться настроение, поэтому, козырнув, я поспешил исчезнуть из его поля зрения.

На выходе меня поймал Незлобин и поинтересовался:

– Что случилось? Чего Зорин хотел?

– Отправить меня обратно во Владик. Кажется, рапорт порвал.

– Да ладно! И что теперь?..

– Пойду в КГБ служить.

– Шутишь?

– Шучу, – я тяжело вздохнул. – Непонятно ничего, Веня. Нахеровертил я у генералов вчера немного лишнего, вот и завертелось.

– Что завертелось?

– Приеду – расскажу.

– Ладно, буду ждать.

Мы вышли на дорожку к КПП, Огонек понизил голос:

– Я тут на покупателей на камни вышел. Можно и твой жемчуг пристроить.

– Ох, Незлобин… – я тяжело вздохнул. – А меня потом особисты пристроят. Лет так на семь, убирать снег за Полярным кругом. Да и тебя тоже. Подожди, пока у меня устаканится всё, лады? Ты же кофейные деньги еще не потратил? Или просадил уже?

Я обернулся к другу, тот вильнул взглядом.

– Уже? Так быстро?!

Незлобин развел руками.

* * *

Добирался я до здания «госужаса» гораздо дольше, чем в субботу до Останкинской башни. Понедельник, все куда-то едут, что-то везут, толкаются и пихаются. Жара – народ потный, про дезодоранты еще лет двадцать никто ничего не узнает. А после последней пересадки в автобусе стало не продохнуть от детей и их мамашек. Визгу, писку и крика было столько, что у меня начало постукивать в висках.