Колокола судьбы

– Призрака проведывал, – отшутился Беркут. – Того самого… Передай бойцам: часовой постоянно должен нести службу здесь, у камней, чтобы контролировать подходы и к землянке, и к нашим пещерам. И постоянно находиться в засаде. Никаких хождений. Смену производить через два часа и как можно скрытее.

– Но сюда есть лишь один подход… со стороны землянки, – удивленно возразил младший лейтенант.

– Плохо изучили местность, командир. Здесь карт не существует. Все пространство вокруг базы, в радиусе нескольких километров, нужно разведать так, чтобы бойцы знали каждую норку, каждый камень, с каждым деревцем здоровались.

Иначе нам здесь не продержаться.

6

Уже лежа на грубо сбитом лежаке, Беркут снова вспомнил лицо Отшельника. Этот высокий морщинистый лоб… крупный, коричневатый, словно обожженный подбородок… огромные, тоже коричневые руки. Громадная, как у циркового борца, грудь… И крест. «Нет, креста, пожалуй, не было. Не было тогда этого распятия у него, не было… Постой-постой, когда не было? Где же я, черт побери, видел этого человека?!»

Все попытки отвлечься от загадки Отшельника и уснуть заканчивались еще более обостренным ощущением бессонницы.

Если он и забывал на несколько минут об этом странном человеке, то лишь для того, чтобы вспомнить о ребятах, которых он оставил на Стародумном хуторе. Как они там?

Уходя, он обещал вернуться через трое суток. Срок истекал на рассвете, но завтра он должен быть здесь, чтобы снова выйти на связь с Украинским штабом партизанского движения.

Значит, на хутор сможет попасть лишь послезавтра. Не запаникуют ли? Иногда Беркут ловил себя на том, что думает об этих троих, как о брошенных на произвол судьбы детях.

«Распятие?! – вдруг снова вернулся он к мысли об Отшельнике. – Постой-постой. Неужели тогда, у распятия?.. Да нет, не может быть! Этого просто не может быть!» – сказал себе уже решительнее и, поднявшись с лежака – он лежал не раздевшись, – вышел из пещеры.

Луна стала багрово-красной, словно восходящее солнце перед бурей.

Тени – причудливыми и несоразмерными никаким реальным представлениям о предметах. Вершина Черного Монаха освещалась багровыми бликами так, словно стоящий на ней «монах» взошел на костер инквизиции, искупая этим восхождением все грехи и греховные помыслы некогда существовавшей здесь монашьей братии.

«Но если всё же допустить, что Отшельник и есть тот самый солдат из лагеря военнопленных?..