Под знаком OST. Книга 2

– По диким степям около озера Байкал шел человек в разорванной одежде, взял лодку и переправился на другую сторону.

Валентина хмыкает, она немного понимает по-немецки и понимает, что Наташин перевод не совсем точный. Комендант обращает внимание на Валентину, откашливается.

– (Вале) Что-то смешное? (Мусе) А что еще будет в концерте?

– Это смешная песня! А еще будет стихотворение «Ласточка» и русский танец!

– Хорошо, продолжайте.

Комендант в сопровождении солдат выходит из барака.

Муся коротко смотрит на Валентину, быстро жестом показывает: «Молчи!»

– Так, давайте еще раз. Неля, подыграй нам. На гармошке. Губной.

Неля улыбается, вынимает немецкую губную гармошку из кармана, дует в нее. Из гармошки вырывается звук.

– Да не буду я на ней играть. У нее звук как из сортира. Была бы балалаечка, а то! (кладет ее на стол) Одно слово: фашистская!

– Из сортира, ах! Где же они тебе балалайку возьмут?

Неля положила ее на стол, хмыкнув. К гармошке подошла рыжая и кудрявая Валентина, взяла ее в руку, дунула, звук был и в правду не очень.

– Тьфу ты!

Валентина вздохнула, положила на стол гармошку и быстро сказала:

– Муся, а что ты еще наврала коменданту? Я вообще по-немецки не все понимаю, но понимаю.

– Сказала, что стихи буду читать.

– А какие стихи?

– Те самые. Тонины. Которые она под дождем читала вместе со всеми.

Неля даже крякает от злости. Подходит поближе, смотрит Мусе в глаза.

– Ты их читать не будешь.

– Муся, правда! Это же самоубийство!

Валентина смотрит на Мусю сочувственно. Ей непонятно, для чего Муся хочет испортить концерт. Однако Муся показывает на блокнот умершей Мальцевой.

– А что? Значит, она зря умерла? Девчонки, неужели вы не понимаете, что этот «записник» с ее стихами – единственное, что от нее осталось.

– Дура! Не только тебя накажут, всех накажут!

– Хорошо, если вы боитесь, я не буду читать. Знаете, а вот мой отец говорил: «Я живу так, как мыслю.

Если я думаю так, а поступаю иначе, значит меня нет. Я не существую». Он был историком и философом. И, значит, мы все здесь не существуем. И что получается? Что они правы? Фашисты? И мы что, никто? Мы согласны с этим?

Муся говорила, воодушевляясь от собственной смелости. Тонино лицо, бледное и несчастное, запавшие глаза стояли перед ее глазами. Образовалась неловкая пауза. Тишина, которую нарушила Валентина.