Пустой

У забрызганного грязью УАЗа с глухим фургоном, на борту которого еще можно было разглядеть облупившийся красный крест, стояли судебный медик Довбня в грязно-белом халате и водитель. Полчаса назад на куске мешковины они выволокли на берег труп мужчины, и теперь неподвижно стояли над ним, окутывая себя клубами дыма.

Воронцов подошел к медику. Тот, морщась от едкого дыма тлеющей сигареты, откинул край тряпки, которая прикрывала лицо покойника.

– Спиртяшки плеснуть? – предложил он следователю.

– Лучше клизму себе сделай из своей спиртяшки, – посоветовал Воронцов и опустился перед трупом на корточки. Некоторое время он без интереса и содрогания рассматривал одутловатое посиневшее лицо.

– Выяснил, от чего загнулся? – спросил Воронцов, вытаскивая из пиджака бумажник.

Медик раскуривал сигарету и следил за пальцами следователя, перебирающими деньги. Он не торопился с ответом. Хоть он ничего в жизни не знал, кроме устройства трупов, но из этого ничтожного превосходства старался выжать все возможное.

Штатные медики из лаборатории судебной экспертизы давно сбежали, потому приходилось нанимать за деньги экспертов из военного госпиталя.

– Температура тела двадцать четыре градуса, – начал докладывать медик, заботливо укладывая купюру в кармане халата. – В большинстве группах мышц развивается трупное окоченение. Слизистые оболочек и кожи изменены. Реакция зрачка на атропин и пилокарпин отсутствует…

– Ты прямо отвечай на вопрос, а не юли, – перебил его Воронцов.

– А я тебе прямо и говорю.

– Когда?

– Приблизительно четыре часа назад.

Воронцов посмотрел на часы.

– Это сколько уже? – произнес он, то приближая к глазам руку с часами, то удаляя, и при этом щурясь, как если бы у него было слабое зрение. – Девять? А я еще не завтракал… Так что у нас получается? В пять?

– Или в пять тридцать, – уточнил Довбня. – Не позднее.

– От чего он умер?

– В легких вода, – ответил Довбня, выпуская изо рта сигаретный дым на комара, который присосался к его запястью.

 – Вот же гад! Хоть бы хны ему! А говорят, комары дыма боятся.

– А ты ему по яйцам ногой, – посоветовал Воронцов. – А как насчет раны на затылке?

– Да какая это рана! – скривился медик, размазывая кровяное пятно по руке. – Царапина… От нее он не мог загнуться. Разве что оглушили ударом по затылку.