Я бриллианты меряю горстями

Роса, покрывшая его крышку и капот, нагревалась на солнце и испарялась буквально на глазах. Кошка чихала и трясла головой.

Он подкатил к мастерской с небольшим опозданием, потому что по дороге у его лимузина отвалился глушитель. Когда Гера закрепил его проволокой, на часах пропиликало девять.

Как назло, у ворот прохаживался Воркун. Большой, сутулый, неловкий, как огородное чучело, наспех сколоченное из кривых палок, он размахивал длинными руками и, склонив голову набок, поглядывал на Геру.

Тот думал, что хозяин устроит ему разнос, но у Воркуна сегодня было хорошее настроение.

– Здоров! – отрывисто сказал он, протягивая свою ладонь, похожую на пальмовую ветвь. – Ты это… Ну, я тебе говорил… Сделал, нет? Ну, музыкант приходил, что-то у него там не фурычило… Не помнишь, что ли?

Гоча, вроде, был русским человеком, но с разговорной речью у него были большие проблемы. Общался он, в основном, меджометиями и укороченными предложениями, всякий раз заставляя собеседника расшифровывать его мысль, словно решать ребус.

Гера с детства любил ребусы, кроссворды и загадки, потому быстро научился понимать Гочу.

– Я понял! Вы имеете ввиду изумрудную "девятку", у которой не работал топливный насос? Все сделано.

– А-а, – кивнул Гоча. – Ну, давай, занимайся… Ну ты понял, да?.. Придет этот козел, все ему скажи… В общем, меня не будет…

– Вас не будет, "девятку" отдать хозяину и заниматься "москвичем"? – перевел я.

Гоча снова кивнул, повернулся и, склонив голову на бок, захромал к своей бордовой "шестерке".

Гера зашел в мастерскую. Свет косыми лучами падал из окна на смотровую яму. Макс сидел на стуле, положив ноги на стол для инструментов, и курил. На нем была ярко-красная, как роза, майка с надписью: "DON`T LET ME DOWN". Гера опустил на стол сумку. Звякнули бутылки.

– Ты хозяина видел? – вместо приветствия спросил Макс.

– Видел. Высокий такой у нас хозяин. Очень понятно говорит…

– И что он тебе сказал?

Гере не понравилось, каким тоном говорил с ним Макс.

Если у человека с утра плохое настроение, то это вовсе не значит, что надо портить его тем, у кого оно хорошее.

– Какая муха тебя укусила, Макс? – спросил он, выставляя бутылки на стол. – Хозяин уехал, сказал, что его не будет.

– Сволочь, – негромко произнес Макс и кинул окурок в угол. Гера проследил за его полетом. Окурок ударился об стену и рассыпался на салют.