Чингис-хан, божий пёс

Не будет у них теперь ни умудрённой сединами продолжительной и благополучной старости с неторопливыми рассказами об удачных набегах на чужие улусы и прочих событиях минувших времён… ни уютных юрт, в которых так приятно греть старые кости, глядя в потрескивающее пламя очага и слушая, как завывает снаружи студёный зимний ветер… ни заботливых жён и наложниц, умеющих с полуслова угадывать любое желание властителя своей судьбы… ни многочисленных детей и внуков, в которых люди обычно находят отраду на исходе своих увядающих трав… Нет, ничего этого не будет у лежащих здесь меркитов.

Однако в душе Тэмуджина не теплилось ни единой искорки жалости к поверженным врагам. Ведь так ведётся исстари: одних вражда убивает, а других учит побеждать. И он испытывал чувство удовлетворения. Потому что долгожданная месть свершилась; но самое главное – ему удалось вернуть Бортэ. Любимая женщина, живая и невредимая, снова рядом с ним. Чего ещё он мог желать?

Впрочем, слишком многим меркитам удалось спастись бегством.

Это неправильно… Ничего, когда-нибудь настанет их черёд – всех тех, кто сегодня выжил.

***

Воины Тэмуджина, Тогорила и Джамухи разбрелись далеко по округе – отлавливали меркитских лошадей, собирали оружие убитых, а если на павших в бою недругах были хорошие доспехи, то не гнушались и ими.

Полонённых жён и детей вражьего племени Тэмуджин раздал своим багатурам.

– Сегодня я нашёл что искал, – сказал он. – Однако пусть не надеются меркиты, что родник их несчастий иссякнет.

Впредь мы будем везде преследовать этот подлый народ, и наши уши останутся глухи к любым мольбам о пощаде. Их ждёт смерть, всех до единого.

– Возможно, в будущем так и произойдёт, однако сегодня-то нам за ними уже никак не угнаться, – благодушно посмеиваясь, покачал головой Тогорил. – Не думаю, чтобы они скоро опомнились от страха, который гонит их вперёд.

– Рано или поздноРано или поздноР они всё равно остановятся, – проговорил Тэмуджин упрямо, и в его глазах зажёгся холодный огонь беспощадной решимости.

 – Я не стану торопиться. Придёт время, когда меркитам надоест испуганно озираться по сторонам.

– Для этого должны миновать не одни травы.

– Ничего, пусть минуют. Я умею ждать.

– Это верно, – согласился Тогорил, вспомнив, что миновал довольно непродолжительный срок с той поры, когда его молодой союзник носил берёзовую кангу на шее и питался жалкими объедками в курене Таргутая Кирилтуха.