Живые боги Атлантиды

Это могли быть эпидемии, пожары, неурожаи, благополучно завершённые, как считалось, чудесным вмешательством Даны, милостивой богини благополучия, здоровья и плодородия. Дан Рахау был светлым и мирным праздником без кровавых жертвоприношений, каждый раз он длился несколько дней и заносился в летописи, рассказы о нём высекались на каменных стелах. Репетиции, костюмы, декорации, музыка – подготовка всего этого должна было занять не менее года.

Вместо того, чтобы, как обычно, собрать высших сановников и служителей богов в зале Совета, верховный жрец вызывал к себе всех по очереди и раздавал поручения по поводу предстоящего празднества.

Алеана была крайне удивлена, когда её провели не в приёмную, а в личные апартаменты правителя. Пун Деусса усадил её на табурет, а сам расположился в кресле с высокой спинкой, так что гостья оказалась намного ниже и должна была говорить с ним, задирая голову. Такой приём разозлил Алеану, и она отвечала, с равнодушным видом глазея по сторонам.

– Почему ты не смотришь мне в глаза, нейяда!

– Дети богов не нуждаются в зрительном контакте, чтобы понимать любого человека или животное.

Это был один из пунктов устава жрецов, и он пришёлся здесь очень кстати, но правитель почувствовал насмешку и побагровел. Алеана была довольна, что смогла так быстро отплатить за унижение.

– Хорошо. Прекращаем эти игры. Иди за мной!

Слегка пожав плечами, она подчинилась. Правитель привёл её в просторную спальню: оформленную с фантастической роскошью: дубовые стены были сплошь инкрустированы перламутром и драгоценными камнями, тяжёлые тёмно-красные портьеры были вышиты нитями цветного золота, открытые окна выходили в великолепный цветущий сад, свисающие с потолка золотые масляные лампы источали тонкий аромат.

На подоконнике, сделанном из слоновой кости, стояли две чаши. При виде одной из них Алеана вздрогнула: это был оправленный в серебро человеческий череп. Её взял Пун Деусса, протянув Алеане вторую. Она с отвращением взглянула на опалесцирующий напиток, припомнив зелье, которое она однажды уже приняла из рук этого человека.

– Пей, нейяда! – повелительно произнёс верховный жрец.

Алеана смотрела, словно заворожённая, как он опустошает свою чашу, и отчётливо понимала, что она пить не должна, но прямой отказ стал бы страшной невежливостью с непредсказуемыми последствиями.