Живые боги Атлантиды

Как только Пун Деусса запрокинул голову, допивая последние капли, Алеана быстрым движением выплеснула свой напиток в окно и, немного помедлив, поставила пустую чашу на подоконник. Теперь она смотрела в лицо правителю и ей становилось не по себе: он всё сильнее бледнел, его зрачки расширялись, глаза наливались кровью.

– А теперь раздевайся, нейяда, – довольно проговорил он, скидывая мантию и оставаясь в набедренной повязке. – Я уже распределил задания между всеми остальными, а твоя обязанность – родить мне ребёнка к Дан Рахау.

Со дня гибели твоего сына прошло уже пять месяцев, пора успокоиться!

– Ты забываешь, владыка, что нейяды сами избирают отцов своих будущих детей, – холодно ответила Алеана.

– Значит сейчас ты выберешь меня, – надменно проговорил он, подходя ближе. Тяжело сопя, он сверху вниз смотрел ей в лицо. Алеана задержала дыхание: изо рта владыки доносилось зловоние. Набедренная повязка упала на пол. Стало ясно, что выпитое зелье пошло ему впрок, и он вполне способен на небольшой любовный подвиг.

В то же время, глядя на высушенное, как мумия, старческое тело, Алеана всерьёз встревожилась за здоровье верховного жреца: вряд ли в этих жилах содержалось достаточно крови на дополнительные функции организма.

– Не заставляй меня ждать, нейяда!

– Именем Нейи прошу тебя одеться, владыка. Я не могу родить тебе ребёнка к Дан Рахау, потому что я беременна.

Пун Деусса задохнулся от гнева.

– Так всё-таки ты сделала сыном Нейи этого рыжего чужеземца мэотис, который смотрел на тебя, как голодный на медовую лепёшку! Этого невежу, который всегда прямо говорит всё, что приходит в его бестолковую голову! Где же твой закон вихрей! Ты просто отдалась тому, у кого молодое тело и крепкие мускулы!

– А ещё отвага, честь и великодушие! Не забудь, что это он спас Атлантиду от гибели, вовремя прислав свои корабли, а неблагодарность карается богами!

– Я не привык выслушивать такие речи, мерзавка!

Разъярённый правитель протянул руку с явным намерением вцепиться Алеане за горло, она увернулась, так что он схватил её только за одежду, рванул, но тут же с криком отпустил и уставился на свою ладонь, на которой выступили капли крови.

– Что это! – воскликнул он, извлекая из ранки странное украшение на порванном шнурке.

– Это молочный зуб моего сына, владыка.

– Твоего… мёртвого сына!

– Нет. Он жив, волею Нейи!

Пун Деусса внезапно обмяк, побледнел и опустился на постель. Алеана отобрала у него свою реликвию и быстрым шагом пошла к дверям.