Грюнвальдский бой, или Славяне и немцы. Исторический роман-хроника

Перед священным изображением Прауримы, поставленным в переднем углу, горел светильник из чистого золота, имевший вид аиста, испускающего клювом пламя. Всё изображение богини было завито гирляндами чудных махровых розанов – любимого цветка литовцев. Рядом с троном или креслом князя, было поставлено другое, несколько пониже, – для княжны Скирмунды.

Бояре, дворяне, почётная стража, все были в сборе, ждали только выхода князя и княжны для торжественного обряда смотрин и помолвки.

Жених и его свита в пышных национальных одеждах стояли против трона.

Дверь из внутренних покоев растворилась и, предшествуемый шестью вайделотками в длинных белых одеждах, с зелёными венками на голове, появился криве-кривейто. Он нёс в руке священную кривулю, и богобоязненные жмудины низко склонили перед ним головы. Шесть человек криве и шесть вайделотов завершали шествие. Все эти служители Прауримы стали по бокам её изображения и пропели короткий монотонный гимн в честь сильной покровительницы Литвы.

Криве-кривейто снова поднял жезл, и все присутствующие, кроме князя мазовецкого и его свиты, пали ниц. Кругленький капеллан поднял глаза вверх и бормотал себе под нос молитву.

Раздались удары бубнов и литавров, и под эту нестерпимую музыку, предшествуемый целой дюжиной пажей и круглецов, князь Вингала вошёл в залу. Он вёл за руку княжну Скирмунду, покрытую с головы до ног полупрозрачной фатой.

Глава XIII. Вайделотка

Князь Вингала был мрачен. Он только что выдержал жаркий бой с собственной совестью, когда в последнюю минуту Скирмунда со слезами заклинала его помедлить ещё с совершением обряда.

Отцовское сердце его готово было уступить, но тут опять в его ушах прозвучали ядовитые слова капеллана, и он решился действовать неумолимо.

Очевидно, решилась на что-то и Скирмунда. Слёзы исчезли с лица её как по волшебству, она словно выросла, выпрямилась.

Глаза её сверкали необычайной энергией.

– Я готова, отец, идём. Жертва будет принесена! – твёрдо проговорила она и подала руку отцу. Рука была холодна как лёд.

Князь Вингала даже вздрогнул от прикосновения этой холодной руки, но не выдал волнения и повёл свою дочь к собравшимся гостям.

Взойдя на ступеньки помоста и остановившись у трона, он сделал знак князю мазовецкому и его сватам подойти.