Приговоры Сталина в переводе Мемуариста

Головко приказывает немедленно провести ревизию имеющегося у флота вооружения. Ряд кораблей не готовы к походу, ряд требуют ремонта. Где-то огневая мощь избыточна и можно поделиться.

С этих кораблей снимаются пулемёты и орудия и передаются пехоте. По военному законодательству это – прямое преступление. Неважно, что армия и флот все Советские. Ведомства разные, без приказа сверху отдать вооружение просто нельзя. Скажут – разбазарил оружие по условиям военного времени и будут правы.

Незадействованным в море экипажам и техническим работникам баз контр-адмирал предлагает добровольно перейти в морскую пехоту.

И поступить под командование сухопутных командиров. Решение из той же серии, разумное и своевременное, но по букве закона – явное самоуправство. Эти войска принадлежат флоту и должны решать задачи флота. У сапогов на суше своя епархия.

Известно, что таким способом адмирал набрал почти десять тысяч пехотинцев для сопротивления фашистам на суше. И если с вооружением вопрос более-менее закрыли, то людей всё равно не хватало.

И Головко находит новый резерв.

Севера традиционно – места работы спецконтингента. Заключённых, проще говоря. Совсем рядом с базами флота несколько крупных объектов. Тут и лесозаготовки, и строительство дорог. Взрослых и крепких мужиков там достаточно, но это совсем не ведомство флота. Ровно наоборот, суровое хозяйство Лаврентия Палыча.

Адмирал не поленился, объехал все объекты и лично объяснил ситуацию. Кто готов с оружием защищать Родину – получат временную амнистию.

Если начальники лагерей против – ну извините, время такое, сами угодите под арест на морскую гауптвахту. Вон, у проходной морская пехота поджидает на всякий пожарный.

Многие согласились. Известно, что из бывших заключённых адмиралу удалось набрать почти восемь тысяч ополченцев. Все они позднее были переданы в состав Первой полярной стрелковой дивизии. Сражалась дивизия отчаянно, у немцев заслужила уважительное прозвище "дикой дивизии".

Через два месяца после первого удара гитлеровцев более-менее стали наводить порядок в управлении.

Тут и вылезла история с самоуправством молодого контр-адмирала. Еще и Берия, получив доклады, сильно осерчал. Кто посмел покуситься на его северные объекты? Это кто там такой храбрый? Там у людей свои задачи есть, кто за них план по лесу и стройкам давать будет?

Берия требовал немедленного снятия Головко с командования флотом и разбирательства вплоть до трибунала.