Забытые подвиги в переводе Мемуариста

Бил пушного зверя с детства. Потому и Мосинка ему оказалась на фронте не в новинку.

Всюду шел добровольцем. И на фронт, и кандидатом в партию и на "свободные ночные охоты" за фашистскими офицерами. И в свой последний подвиг тоже.

Грамоте учён, но не сказать, чтобы слишком. Зато в снайперскую книжку отметки ставил аккуратно. Всё примечал, как снайперу и положено, писал в блокнот наблюдения за врагами, как ловчее подкрасться, как выманить "дичь" на выстрел.

Учил молодых бойцов, мог бы похвастаться, что его ученики набьют к концу Войны более тысячи вражеских захватчиков.

Вот мы и добрались до ватника Максима. Ну почти добрались, еще минутку терпения.

Долматовский рассказывает о Пассаре совсем разные вещи. Вот охотник с любовью вспоминает родные места, охоту и семью.

Вот шутит про поединок с медведем. Мол, если зверь окажется сильнее, заломает, не страшно, брат потом отомстит. И смеется с лукавым таежным прищуром.

Рассказывает про девушку, которая осталась работать в школе в родной деревне.

Пишет ей письма при свете "летучей мыши" – коптилки из снарядной гильзы. Обещает поскорее добить фашистов и вернуться домой.

Перед нами обычный парень девятнадцати лет. Сегодня такие – почти дети. Компьютерные игрушки, идиотские сериалы про супергероев в облегающих трусах, страдания по новому айфону…

Насколько далеки они, да ладно что там и мы тоже, от тех простых парней, что добровольцами пошли защищать родную землю! Вот про кого кино снимать и не нужны тут никакие баснословно дорогие спецэффекты!

Снимите как в низкой землянке мерно колышется пламя в керосинке.

Как боец, неловко сгорбясь, пишет на коленке письмо любимой девушке. Как мучительно подбирает слова, как неумело ложатся в непривычных обмороженных за день пальцах наивные и простые строки.

Зато честные, от души, без фальши и пафоса. Жив, служу, убил сегодня двоих. День прожит не зря. Вернусь. Обещаю, непременно вернусь. Вот только еще немного, скоро Берлин.

Обманул. В 1943 году попал под разрыв снаряда.

Максим сильно контужен, но от тылового госпиталя отказался. Продолжил сражаться.

Последний бой – под Сталинградом, у деревеньки Песчанка. Фашисты засели намертво, оборудовали два укрепления и поставили пулеметы. Под перекрестным огнём не пройти никому. Головы не поднять.

Максим пошёл на безнадёжное дело. Овражком, кустиками, ползком, неуловимой поступью прирожденного лесного жителя.

Вышел прямо на пулеметы. Достал обоих, фирменным, почти дуплетом.