Мешок с шариками. Легендарный французский бестселлер

Во-вторых, я брал по пятьсот франков с человека вместо пяти тысяч, так что я их не грабил. Кроме того, я их отлично провёл, ни с кем ничего не случилось. Только одна дамочка умудрилась потерять туфлю, и пришлось обшаривать из-за неё кусты, но в остальном всё прошло как по маслу. Кроме того, дружок, ты случаем не забыл, что нам самим нужны деньги, если мы хотим добраться до места?

– Но можно было бы…

Но он уже завёлся, и остановить его теперь невозможно.

– Так ты воображаешь, что в свободной зоне мы будем плевать в потолок? Что тебя будут кормить за красивые глаза? А если нарвёмся на проверку документов и даже откупиться нечем, то что? Понравится это жандармам?

Я понимаю, что он снова прав.

– …вот мне и приходится работать мозгами, чтобы добыть денег. Сегодня ночью была моя очередь, а в следующий раз шевелиться будешь ты. Если ты младше, это не значит, что тебе можно в носу ковырять, пока я надрываюсь, как…

– Ладно, ладно, не кричи так, ради бога, я всё понял!

Но теперь он просто орёт на меня:

– Думаешь, мне очень хотелось таскаться туда-сюда со всеми этими людьми? Не приходит в голову, что я бы лучше поспал спокойно? А теперь этот умник заявляет, что это было не очень-то красиво с моей стороны!

Я подскакиваю.

– Да не говорил я такого! Ты ничего не понял!

Он яростно вытаскивает из кармана комок измятых денег.

– На, валяй, можешь раздать их обратно.

Я в изумлении смотрю на деньги у себя в ладонях. Они заработаны с риском для жизни и позволят нам отправиться дальше; их только что отдал мне обессиленный ребёнок.

Расправляю купюры и молча отдаю их ему. Брат больше не кричит; уткнувшись подбородком в колени, он смотрит на выглянувшее солнце.

После долгого молчания я задаю вопрос:

– Снова сядем на поезд?

Он должен понять по моему голосу, что я пытаюсь завязать разговор и помириться.

– Да, так будет лучше всего, я говорил про это с одним человеком, которого вёл ночью. Самый близкий вокзал находится в Эр-сюр-Л’Адур.

Я не поверил своим ушам. Но зачем мы сюда припёрлись, если и тут творится всё тот же кошмар?!

Видя, что я потерял дар речи, Морис качает головой и добавляет:

– Тут всё-таки другая ситуация, потому что имеешь дело с французами – некоторые евреев не трогают, с другими можно договориться за деньги. Есть и те, кто делает, что приказано.