Мешок с шариками. Легендарный французский бестселлер

Из канавы выскочила собака и увязалась за нами; это дворняга, до самых ушей покрытая грязью. Кажется, наша компания ей по душе; если она забегает немного вперёд, то потом терпеливо ждёт нас посреди дороги, виляя хвостом.

«Двадцать семь километров пешком протопай, протопай… Двадцать семь километров протопай, и ботинкам твоим конец…»[9 - «Un kilom?tre ? pied, ?a use des souliers» – известная детская песенка-считалка с чётким ритмом, предназначенная для долгой ходьбы. Считалка универсальна и может до бесконечности варьировать количество километров.

]

Двадцать семь километров мы ещё не успели пройти, в лучшем случае три, но припев запеваем уже в двадцать седьмой раз. Горланя что есть мочи, мы входим в какое-то механическое состояние, при котором голова отключается, а мускулы работают сами по себе. Если бы не эта боль в пятке, которая становится всё сильнее, я бы, кажется, смог дойти пешком до самого Марселя и даже дальше. Но я точно натёр себе мозоль – давно не снимал ботинок. Слишком давно.

Вот и новый дорожный знак: Эр-сюр-Л’Адур, девятнадцать.

Девятнадцать километров впереди.

– Хлеб будешь?

Морис отрицательно мотает головой.

– Не во время физической нагрузки, все спортсмены знают, что во время напряжения есть нельзя, иначе собьёшь себе дыхание.

– Но мы-то не спортсмены!

Он пожимает плечами.

– Нет, но нам ещё топать и топать, так что лучше не надо.

Пока мы идём, небо потихоньку заволакивают облака, и наши тени, еще недавно такие отчётливые, начинают расплываться и постепенно исчезают.

«Двадцать восемь километров пешком…»

Если не касаться пяткой земли, то мне не так больно, так что левой ногой надо ступать только на пальцы. Надо как-то приноровиться к такой ходьбе.

– Ты что, хромаешь?

– Не обращай внимания.

Мне начинает казаться, что белые каменные тумбы на обочине, которыми размечены каждые сто метров дороги, начинают попадаться всё реже. В начале они точно отмеряли сто метров, а сейчас между ними метров триста, не меньше.

Теперь у меня начинает ныть щиколотка.

Эта ходьба на кончиках пальцев ужасно напрягает мускулы, и как я ни стараюсь, но приходится наступать на пятку. Нога дрожит до самого бедра. Тут же меня пронизывает боль от мозоли, трущейся о носок.

Нельзя останавливаться, об этом и речи быть не может. Пусть моя нога превратится в культю, но я не замедлю ход. Сжимаю зубы и насвистываю, локтем прижимая сумку к своему боку, чтобы она не болталась.

Эр-сюр-Л’Адур, восемнадцать.