Могикане Парижа

– А больше этого он не сказал вам ничего?

– Вы вошли именно в тот момент, когда он сказал мне, что помнит свою рану и при случае, наверно, узнает и того, кто ее нанес ему. Рассказать же мне все остальное, я попрошу уже вас.

– К сожалению, я и сам знаю не больше вашего.

– Неужели?!

– Да. Лет пять тому назад я охотился в окрестностях Парижа…

– Охотились в окрестностях Парижа?!

– То есть, вернее, браконьерствовал… Ведь комиссионерам прав на охоту не полагается. Я нашел этого пса в канаве, он был прострелен навылет, лежал весь в крови и едва дышал.

Красота его меня просто поразила. Мне стало жаль его. Я донес его до ручья и обмыл ему рану водой с водкой. От этого он точно ожил. Мне подумалось, что если хозяин решился оставить его в таком положении, то значит, не особенно дорожил им, и мне захотелось взять его себе. Мимо проезжала телега на рынок, я уложил его на нее и отвез домой. С того же вечера я стал лечить его так, как лечили у нас в Валь-де-Грасе раненых людей; мне удалось его вылечить, и вот и все, что я сам знаю о Роланде. Впрочем, нет, виноват, я забыл прибавить, что с тех пор он относится ко мне с беспредельной преданностью и готов дать убить себя за людей, которые мне дороги. Так ведь, Роланд?

При этом обращении пес весело залаял и опять оперся передними лапами на плечи хозяина.

– Ну, хорошо, хорошо! – сказал Сальватор. – Ты у меня хороший, честный пес! Я это знаю, знаю! А теперь лапы долой!

Роланд покорно опустился на пол, отошел и улегся на прежнее место вдоль дверей.

– Хотите отправиться со мной сейчас же? – спросил Сальватор, обращаясь к Жану Роберу.

– С радостью! Хотя, право, я боюсь стеснить вас.

– Это чем?

– Мадемуазель Фражола хотела идти куда-то сегодня утром, и, стало быть, вам нужно проводить ее.

– Нет! Ведь вы же сами слышали, что она не может даже сказать мне, куда идет.

– И вы не боитесь так отпускать ее совершенно одну, да еще в такие места, которых она не хочет даже назвать? – смеясь, спросил Жан Робер.

– Дорогой поэт, знайте, что там, где нет доверия, нет и любви. Я люблю Фражолу всеми силами моего сердца и, кажется, скорее заподозрю мою родную мать, чем ее.

– Прекрасно, но для молодой девушки вообще опасно выезжать так рано за город с одним только кучером.

– Совершенно верно, но ведь с нею будет Роланд, а под его защитой я отпущу ее одну хоть на край света.

– Вот это другое дело.

Жан Робер не без некоторого щегольства закутался в свой плащ.