Могикане Парижа

Дома ты и поешь не вовремя, и выйдешь некстати; ну, а если человек дома так хорошо угостит себя раза три или четыре, да потом попадает в больницу, уже поневоле и не выходит оттуда никогда. Полно, не дурачься, Варфоломей.

– Нет, не хочу я в больницу! Как хотите, не пойду!

– Ну, хорошо, тогда отправляйся домой и ищи свою дочку, как знаешь. Ты мне надоел, наконец!

– Господин Сальватор, я пойду туда, куда вы прикажете!.. Где эта больница, господин Сальватор? Я туда с радостью!.. Ну, ну… где ж она?

– Вот так-то лучше, Варфоломей.

– Ну, а вы ведь возьмете у нее мою маленькую Фифиночку?

– Обещаю тебе, что не пройдет трех дней и ты узнаешь, где она.

– Ах ты, господи! А что я стану делать в эти три дня?

– Ты будешь лежать спокойно.

– Ну, а раньше-то, пораньше разве нельзя узнать о ней, господин Сальватор?

– Будет сделано все, что возможно. А теперь ступай, с богом.

– Иду, иду, господин Сальватор! Вишь ты, ведь как смешно! Ноги точно не мои… Не слушаются!

Сальватор махнул рукой.

Двое мужчин подошли к Варфоломею и подхватили его.

– Ну вот, ну вот я и ушел, господин Сальватор, – слабым, разбитым голосом лепетал великан. – А вы не за будьте, что дня через три обещали известить меня, где моя девочка.

Дойдя до противоположной стороны улицы, до дверей больницы, которые должны были закрыться за ним, он еще раз крикнул:

– Так не забудьте же мою Фифиночку, господин Сальватор.

– Ваша правда, – проговорил Жан Робер. – Людей следует наблюдать не в кабаке.

XII. Во дворе аптекаря

Операция кровопускания была закончена, больной от правлен в больницу, и молодым людям оставалось толь ко уйти, утешая себя мыслью, что если бы им не пришла фантазия бродить по улицам Парижа в три часа ночи, то умер бы человек, которому предстояло, может быть, прожить еще тридцать или сорок лет на свете.

Но, прежде чем уйти, Сальватор попросил у аптекаря таз и воды, чтобы вымыть свои испачканные кровью руки.

Вода, которую ему подали, была обыкновенная; но таз представлял в аптекарском обиходе своего рода ред кость.

Тот, в который Сальватор выпустил кровь Жана Быка, оказался единственным, а хирург-дилетант настаивал, чтобы кровь эту непременно сохранили и показали доктору, который станет лечить больного.

Аптекарь огляделся вокруг и сказал:

– Черт возьми! Если вы хотите вымыть себе руки, так ступайте во двор и вымойтесь под краном… Там и воды больше.

Сальватор беспрекословно согласился.