Поэма о скрытом смысле. Третий дафтар

Соединился он с ней, вручил [ей] залог,

затем сказал: «О жена, не малое это дело!

Железо по камню ударило, и родился огонь,

огонь, который царю и царству его враждебен.

885 Я – как облако, а ты – земля. Муса же – растение;

Истинный – шахматный король, а нам – мат, погибель.

Мат и выигрыш, знай, принадлежат королю, о невеста,

не считай их нашими, не насмехайся над нами.

То, чего боится этот Фир‘аун,

осуществилось в этот миг, когда соединился я с тобой!»

[О том, как] давал наказ жене ‘Имран после соединения [с ней], мол: «Ты меня якобы не видела»

«Не раскрывай, не говори ни слова ни о чем из этого,

чтобы не постигла меня из-за тебя сотня печалей!

В конце концов проявятся следы этого,

когда придут знамения, о милая!»

890 В тот миг со стороны площади крики

донеслись от людей, наполнился [ими] воздух.

Царь от страха выскочил наружу тут же

босой: «Что это за гвалт, а?

Со стороны площади что это за шум и вопли,

что от ужаса перед ними шарахаются джинн и див?»

Сказал ‘Имран: «Да продлится жизнь нашего царя!

Это народ израильский радуется за тебя!

Дарам царя они радуются,

пляшут и хлопают в ладоши».

895 Сказал [Фир‘аун]: «Ладно, пусть будет так, однако же

подозрениями и сомнениями я основательно наполнен».

[О том, как] Фир‘аун испугался того крика

«Этот глас душу мою изменил,

от горя и печали горькой меня состарил».

Все приходил и затем уходил царь,

всю ночь, как беременная женщина во время родов.

Всякий раз говорил он: «О ‘Имран, меня

сильно потрясли эти вопли».

Не было смелости у ‘Имрана несчастного

рассказать о соединении с супругой,

900 Что жена ‘Имрана к ‘Имрану прокралась,

дабы звезда Мусы появилась.

Каждый посланник, когда входит в лоно,

звезда его на небосводе восходит.

[О том, как] взошла звезда Мусы (мир ему!) на небе, и о стенании звездочетов на площади

На небе появилась та его звезда —

ослепление для Фир‘ауна, его хитростей и козней.

Настал день, сказал он: «О ‘Имран, пойди

разузнай о том гвалте и том крике!»

Отправился ‘Имран к той площади и сказал:

«Что это был за гвалт? Царь не спал!»

905 Каждый звездочет с обнаженной головой, разорванной одеждой,

подобно соблюдающим траур, поцеловал землю.

Как у соблюдающих траур, голос их

был охрипшим от криков и одежда темна.

Бороды и волосы вырвали, лица расцарапав,

посыпав на голову прах, с глазами, полными крови.