Снисхождение

Стараясь не замечать ничего вокруг, он твёрдым и решительным шагом прошёл по коридору сразу в кабинет Натана Борисовича.

– Отличный день, – приветствовал его добрый хозяин, извлекая из своих регулярно пополняемых запасов очередную бутылку французского коньяка и приглашая расположиться в удобном кожаном кресле.

Крапивин ответил в своей привычной в последнее время мрачной манере:

– Отличный день, чтобы умереть. Так, кажется, говорят американские индейцы.

Затем выпил предложенный коньяк и поблагодарил.

Натан Борисович налил ещё. Со стороны могло показаться, что встретились два старых приятеля, но это было не так. Натан Борисович никогда не пил за компанию, вместо коньячного бокала его руки, вылезавшие как две толстые змеи из-под белого халата, нервно теребили бланк с последними неутешительными анализами.

– Но есть и хорошие новости, – наконец он убрал алкоголь и занял своё место за рабочим столом.

Эту фразу доктор приберегал на тот случай, когда дела были совсем плохи.

– И хорошие? – Крапивин покраснел то ли от коньяка, то ли от возмущения.

Он так долго наступал в этом кабинете на горло собственной песни, что теперь не узнал своего голоса.

Их знакомство с Натаном Борисовичем началось около года назад, когда грузный телом, но весёлый нравом врач с безупречной репутацией, в этом самом кабинете посмотрев рентгеновские снимки, буквально расплылся в улыбке:

– Уверяю, Вас, ничего страшного.

И вот это «ничего страшного» за год переросло в серьёзную проблему, изменив до неузнаваемости привычную крапивинскую жизнь, и докатилось до «есть и хорошие новости».

«Нельзя было всецело доверять врачам, – мысленно корил себя Крапивин. – Я вёл себя пассивно, можно сказать, самоустранился, и вот закономерный результат. От меня, как от ребёнка, долгое время утаивали правду, поили коньяком, чтобы усыпить мою бдительность, и теперь, когда время упущено, мне сообщают о «хороших новостях» вместе с набатным значением соединительной частицы «и»».

– Нам удалось определиться с дозировкой лекарств, – доктор, прикрываясь близорукостью, делал вид, что не замечает резкой перемены в настроении своего собеседника.

 – Теперь Саша гораздо лучше переносит их побочные эффекты. Улучшился сон и аппетит. Она даже поправилась немного!

На последних словах он в шутку, по театральному, погрозил Крапивину пальцем.

По роду своей профессии Натан Борисович никогда не говорил правды ни своим пациентам, ни тем более их родным.