Учительница русского

Откашлявшись, он продолжил несравненно мягче, – Варвара, – он впервые назвал ее по имени, – я некоторое время размышлял, как можно поправить ваше положение, и вот представился случай. Фрау Марта, – вы видели её в консульстве, – возвращается со своим мужем на родину в Германию, её место освобождается. Я уже составил разговор с господином Мейер-Гейденгагеном по поводу вашей кандидатуры на эту должность. Вас рекомендовал как очень ответственного человека, и он меня поддержал, если, конечно, должность горничной вас не смущает? Ваш гонорар за эту работу будет ровняться… – и Герхарт назвал сумму, в которую неискушенной Варе сложно было поверить…

Глава 8

Технический секретарь немецкого консульства, Вильгельм-Генрих Кремер, закончил работу на сегодня, аккуратно убрал все папки в сейф, запер и педантично опечатал его, расписался в журнале.

Потом вернулся на своё место, закурил сигарету, и осторожно держа её между двумя пальцами, чтобы не обжечься, потёр виски, в которых пока ещё глухо, но с каждой минутой все отчетливее пульсировала боль.

Работать становилось всё труднее, и прежде всего, в моральном плане, – а это было крайне важно для Кремера. И всё потому, что люди в последнее время пошли все какие-то мелкие, беспринципные и, – он не побоялся этого слова, – гнилые. Кремеру было с чем сравнивать, и он с удивлением вынужден был констатировать, что раньше люди действительно были какие-то другие. Он прошёл школу Вальтера Николаи, он воевал на полях Великой войны бок о бок с людьми, которые по своей доблести и благородству напоминали средневековых рыцарей, а потом десять лет служил под началом Георга Вильгельма Гросскопфа, которого в душе боготворил.

Год назад Гросскопф был вынужден покинуть свой пост, его перевели в консульство в Киеве. А вместо него поставили совершенно непонятного для Кремера, непрозрачного и бездеятельного Мейер-Гейденгагена, при котором всё в консульстве замерло и поддерживалась лишь видимость какой-то деятельности. У Кремера были небезосновательные подозрения, что всем негласно заправляет супруга Гейденгагена, та ещё националистка и к тому же поклонница Адольфа Гитлера, – что, честно говоря, было не очень желательно в складывающейся обстановке.

Но разве мог он, Кремер, чего-то желать или не желать, – ему необходимо было лавировать и подстраиваться.

Гросскопф, безусловно, был честолюбив, но он служил (не работал, а именно служил) на благо Германии и своих соотечественников.