Мои 100 избранных опусов

По Ницше, буйный бог Дионис

в кругу сатиров и вакханок;

где фаллос – символ плодородья;

со смыслами не церемонясь,

инстинктам расширяя рамки,

бал правящий в своих угодьях,

стал антитезой Аполлона,

чей культ непререкаем в Дельфах

средь родовых аристократов.

Огонь сбегал с парнасских склонов

психоделического шлейфа

дионисийского разврата.

В Палладе просыпалась жалость.

Акропль хранил свет Парфенона,

отображённый свет, небесный.

Богиня мудро улыбалась,

и, гладя девственное лоно,

вновь снаряжала в путь Гермеса.

Предостережение

Народ, приученный к тому,

чтоб целовать тирану руку.

Порядок – высшая наука —

дан осторожному уму.

Квасной патриотизм порукой —

и обойдем суму, тюрьму.

Штандарт державный нежным звуком

внушает: «Верь мне одному!»

Но там, где правит раболепство,

где каждый орган – орган слуха,

вдруг видят с горней высоты:

взрыв назревает по соседству,

и человеческого духа

примеры редкой красоты.

Триптих 2

1

Ты сытый и обутый.

Куда тебя влечет?

Ты алчешь мякоть фрукта,

сорвав запретный плод.

Кто там кричит: «О нравы!»

При чем твой смирный нрав,

ты верный сын державы,

и ты, конечно, прав.

2

Порталы пантеона

то бросят в жар, то в холод.

На знамени Маммона,

а раньше – серп и молот.

Сквозь рыночные жерла

к нам подползает голод.

Какие еще жертвы

ждет кровожадный МОлох?

3

…И губы обметало

у страждущих ответ

расплавленным металлом

взорвавшихся планет.

И я ответ взыскую,

насквозь изрешечен,

вертя турель вслепую

распавшихся времен.

Но солнце вмиг пробило

студенистую рань.

Горящею просвирой

мне обожгло гортань.

Ну, с мертвой точки сдвинься

в слепом круженье дня.

В священном триединстве

он смотрит на меня.

Я верю, очень скоро —

отныне навсегда —

на трепетных просторах

взойдет Его звезда.

Взойдет Его соцветье

на солнечной меже

в конце тысячелетья —

последнем рубеже.

Крещение

В преддверье нового потопа

кто, человек, скажи, ты есть.

И что влечет так на Голгофу

тебя: тщеславие иль месть,

порывы чести и добра…

…Провозгласила отчужденье,

став первой вехой Восхожденья,

измены острая игра.

Идет жестокая работа,

где правит бал сизифов труд,

но поцелуй Искариота

разрыв земных семейных пут.