Хранители. Книга вторая: Луч смерти

– Это не китайская, – отверг Сорин, – это, скорее, образец плотничьего искусства развеселого племени черноногих пигмеев из бассейна загадочной Амазонки, если они там водятся. Плацдарм на века, неприступный для каннибалов и крокодилов. И, главное, глаз радует, маскируясь под цветущие джунгли.

За стеной нервно кукарекнул петух.

– Пернатые не выдерживают эстетической нагрузки, – сочувственно покачал головой Димка.

Мы с Родниным хохотали.

Следом за петушиным стоном раздались звон, гром, бряканье, звяканье и калитка, похожая на ворота, с угрожающим скрипом отворилась.

В проеме возник длинный силуэт Петра.

– Чего не заходите? – удивился парень. – Остынет же все!

Олег, задыхаясь от смеха, ткнул пальцем в сторону стены.

– А, – сообразил Петр, – это знакомый маляр постарался. Забор – высокий, глухой, и от него безнадежностью веет. А так, вроде, веселее. Мрачность скрадывается.

– Это точно, – согласился Димка. – Ты мне телефончик своего Пикассо оставь, хочу соседу по даче сюрприз устроить.

Он меня, гад, достал: все его раздражает, – и музыка, и мангал, и друзья мои… А так, – проснется, увидит забор, и обрадуется! Глядишь, и на мир по-другому смотреть станет.

– Он тебя, скорее, убьет, – спокойно возразил Шурик.

– А за что убивать? – искренне удивился Петр. – Так ведь гораздо лучше, чем голые доски, или, скажем, однотонный забор.

– Ну, еще бы! – с энтузиазмом воскликнула я.

Венец творчества маляра и впрямь не угнетал безнадежностью, скорее, даже наоборот: двухметровая стена переливалась всеми цветами радуги и вызывала приступ эйфории и легкого сумасшествия.

Петькин знакомый не только сумел уловить гармонию в не сочетающихся оттенках, но и скомбинировал их так, что ломались всякие представления об эстетике. Но получилось живенько. По крайней мере, на мой взгляд.

– Какое – живенько?! – подпрыгнул Димка, когда я поделилась впечатлениями. – Это же переворот в искусстве: Дали нервно курит в сторонке! Какой колор! Какие линии!

Димка был прав: колор включал в себя даже серебряные мотивы, а линий было хоть и немного, но все – по делу: вдоль забора струились горизонтальные волны, краски плавно переходили одна в другую, а на волнах покачивались какие—то невообразимые существа, похожие на гигантских насекомых! Впрочем, это могли быть не насекомые, а художественно разбросанные абстрактные пятна.

В общем, панно представляло собою незабываемую картину!

Мы гуськом прошествовали на территорию Петькиного поместья.