Хранители. Книга вторая: Луч смерти

– А что же ты внутри себя так обидел, схимник? – полюбопытствовал Димка, созерцая яркий квадрат скромных размеров на заборе. – Краски не хватило? На улицу любоваться ходишь?

– Пчелы волнуются, – отмахнулся Петр. – Цветов не видят, на стену кидаются.

Димка заржал:

– А зачем ты вообще всю эту ерунду затеял? Такой плетень замечательный был, – не плетень, а произведение искусства!

Петр что-то буркнул и бросил острый взгляд на меня. Я внимательно наблюдала за его реакцией.

– Или опять с кем-то поспорил? – не унимался Сорин.

 – Ой, смотри, Петька: три раза срок на зоне тянул из—за дурацких споров, а в четвертый раз вляпаешься, – сядешь надолго!

– Ну, что ты к нему привязался? – вмешался Олег. – Это его территория, – что хочет, то на ней и рисует. И какой криминал в заборе?

– А если родимчик хватит слабонервных прохожих, ты станешь отвечать, что ли? – закричал Димка. – Зачем он из своего огорода бастион сделал? Да еще расписал его, как пасхальное яйцо?

– Чтобы соседи за яблоками не лазали, – пробормотал Петр, расставляя миски на дощатом столе, застеленном льняной скатертью.

– Какие соседи?! – остолбенел Сорин. – У тебя же рядом почти никого нет! Или боишься, что древняя бабка, которая молоко носит, станет через забор ночью сигать? Так она на терминатора не тянет! Да и кто шедевр твоего маляра оценит впотьмах, будь там хоть сам Дракула изображен?

– Прошу к столу, – невозмутимо провозгласил Петр, не обращая внимания на Димку. – Все свеженькое!

Это была его любимая мантра, за которой следовало настоящее пиршество.

Кроме того, что исходные продукты у Петра всегда отличались свежестью, он умел их изумительно готовить. Блюда, как правило, были простыми, но запеченные на костре и сдобренные только ему известными травами, имели вкус и аромат восхитительный! Петр как—то вскользь обронил, что главное в кулинарии – приправы и время приготовления, и сведения эти он почерпнул из старинной книги, обнаруженной в бабушкином сундуке.

Когда мы поели и перешли к Димкиному любимому десерту, – молоку с белым хлебом и медом, завязалась непринужденная беседа. Поговорили о делах, о погоде, о форели и грядущем урожае слив, который обещал быть умопомрачительным. Сорин поведал Петру о новшествах в меню Автандила.

А затем плавно перешли на Чечню и Петькину службу в армии. Я отвлеклась, и вдруг с изумлением и возрастающей тревогой обнаружила, что тема крутится вокруг взрывов, тротила и бомб.