Белая вода

Спокойной ночи!

6

Через полтора часа, лёжа на широкой многоподушечной кровати в просторном двухместном номере (борода не обманул!), писатель Василий Объёмов вспоминал рассказ Лермонтова «Тамань». Направляющийся к месту службы «с подорожной по казённой надобности» Печорин случайно угодил в сообщество контрабандистов и огрёб там по полной. Его обворовали (Объёмов судорожно проверил, на месте ли бумажник). Ему непрерывно лгали (это Объёмова нисколько не удивило, поскольку ложь являлась естественной реакцией организованной криминальной группы на проявляемый к её деятельности сторонний интерес).

Наконец, молодая контрабандистка не дала Печорину и чуть его не утопила. То есть она отказалась переформатировать посредством секса опасное любопытство Печорина в дорожное love affaire, сохранила верность главному контрабандисту Янко. Тот, в свою очередь, не взял в лодку боготворившего его слепого подростка. «На что ты мне?» – сказал Янко. Мир контрабандистов был прост, жесток и мобилен. Печорину повезло, что он уцелел.

И мне повезло, нагло примазался к герою нашего времени Объёмов. Я тоже уцелел, мне всего лишь не дали, спасибо, что не обворовали и не утопили. Хотя тезис «не дали» нуждался в уточнении. Объёмов, когда Каролина обхватила его венозными ногами-клешнями, а скульптурная (поразмышляв, Объёмов разжаловал её из римской статуи в советскую гипсовую парковую девушку, правда, без весла) Олеся воткнула в спину острый железный каблук, не поехал, потому что это было невозможно.

А потом уже и не просил, чтобы дали, потому что поезд ушёл.

Несколько часов назад, заселяясь в гостиницу, усиленно ужиная в кафе, писатель Василий Объёмов находился в одной реальности. Сейчас – в другой. Он, как и Печорин, угодил в неё случайно, путешествуя по казённой надобности. Но если Печорин не возражал сыграть с контрабандистами на собственную жизнь, у пугливого и осторожного Объёмова подобное желание отсутствовало напрочь.

Потому-то, привычно, точнее, с облегчением вздохнул он, Россия и катится в пропасть. Объёмов всегда с готовностью (а как иначе?) делился своими персональными недостатками с Родиной-матерью. Когда-то давно он даже написал статью о русском народе под названием «Коэффициент бездействия». По мнению Объёмова, в русском народе коэффициент бездействия зашкаливал.