Приют Грез. Гэм. Станция на горизонте

Если он не в духе, то разразится целой тирадой о недозрелых грезах недорослей…

– Бог с ним, Фриц. Когда он в духе, то грезит еще больше нашего брата. Мир прекрасен. И прекраснее всего – без людей.

– В последнем письме Эрнст пишет так: «Самое прекрасное на земле – это люди. Меня занимает только живое. И в человеке оно, по-моему, наиболее ярко выражено». Вы оба правы, и надеюсь, оба признаете правоту друг друга.

– Дядя Фриц, кончай разговоры, садись-ка за стол и пей чай. У меня все готово, а вы даже не обращаете внимания, – надула губки Паульхен.

– Как красиво ты накрыла на стол!

– Правда, красиво, дядя Фриц?

– Да, очень даже красиво!

– А ты, дядя Фриц, самый лучший человек на земле. Фрид никогда ничего приятного не скажет, он думает только об облаках и щеглах.

– Потому что ты сочтешь, будто я насмехаюсь.

– Паульхен, ты опять принесла цветы?

– Да. И даже немного стащила. В городских скверах столько сирени, что я решила: ничего страшного, если там будет чуть меньше. А для нас чуть больше – это уже много.

– Девчоночья мораль! – рассмеялся Фрид.

– Спасибо тебе, Паульхен. Но не вступай в конфликт с законом. А то я уже начинаю бояться, что твое следующее письмо придет из тюрьмы.

– Не бойся, дядя Фриц. Если полицейский меня заметит, я умильно погляжу ему в глаза, протяну цветочек и скажу: «Этот цветок я сорвала для вас!» Он меня и отпустит.

– Или же тебя накажут еще строже – за попытку подкупа.

– Да что вы, у девушек свои законы.

– Согласно законам о несовершеннолетних и умственно отсталых, – съязвил Фрид.

– А злым мальчишкам надо всыпать розог – верно, дядя Фриц?

– Успокойтесь же! – попытался урезонить их Фриц.

– Эту противную привычку насмешничать он перенял у отвратительного Эрнста. Раньше он был совсем другой!

– Еще противнее?

– Нет, приятнее!

– Но быть «приятным» в глазах маленькой девочки вовсе не составляет цель моей жизни!

– Ты – неотесанный варвар!

– А ты – молодая дама.

– Да, я дама…

– К сожалению, в короткой юбке и с косичками.

– Дядя Фриц, помоги же мне! Вышвырни его отсюда!

– Но ведь он говорит чистую правду, Паульхен.

– Так ты еще и берешь его сторону?

– Нет, но ведь он делает тебе комплименты. Ты только вслушайся как следует. Молодая дама с косичками и пышной челкой – это же прелесть что такое!

– Так-то оно так… Но… – Паула в задумчивости сунула палец в рот.