Золотая чаша

Цыгане с трудом развязали мешок (старик строго запретил резать хорошую веревку) и с громкими возгласами доставали из него солдатские кружки, миски, помятую кастрюлю, побитый молочный бидончик без крышки, несколько пустых бутылок с пробками, связку больших и маленьких свечей, смотанных бечевкой, обернутые больничной клеенкой ношеные сапоги яловой кожи, в одном из которых лежал грубый самодельный нож с деревянной рукояткой. В цветастую клеенку, которой, судя по вытертым сгибам, когда-то накрывали большой стол, были завернуты несколько аккуратно сложенных кусков намокшей ткани разных расцветок, местами довольно ветхой, несколько пар шерстяных носков разных размеров, штопанные на локтях детские кофты, две пары детских ботинок с ободранными носами, тщательно смазанных ваксой.

Было там еще немало завернутых в тряпки хозяйственных мелочей: слегка ржавые ножницы, жестяная коробка с ухналями[1 - Ухналь – подковный гвоздь.], еще одна с колесной мазью, костяной гребень, клубок прочных черных ниток с иголками в консервной банке и, к визгливому восторгу маленьких цыганок, кукла с торчащими волосами, спеленатая ситцевым платком.

Лёльку привели к костру, усадили на одеяло, налили в кружку чая с сушеными яблоками и хотели было начать допрос, но она, сделав несколько глотков, осторожно поставила кружку на землю, прислонилась спиной к колесу кибитки, закрыла глаза и заснула.

– Не троньте ее! – сказала бабушка Софья.

 – Укройте, пусть спит! Завтра день будет!

Когда табор угомонился, девочка проснулась, тихонько выбралась из-под одеяла, приблизилась к затухающему костру.

О бабушке Софье цыгане говорили, что она не спит никогда. Действительно, спящей ее можно было застать очень редко, и когда это случалось, чтобы не разбудить, разговаривали вполголоса и шикали на детей. И все равно она поднималась через несколько минут. Она сидела на земле у костра, покачиваясь с полуприкрытыми глазами, держа в руке потухшую трубку.

Когда Лёлька подбросила дровишек в костер, перевела на нее взгляд:

– Садись, девка. Рассказывай.

– Что рассказывать, бабушка? Про мешок? Я не знаю… не могу вспомнить…

– Как живешь, рассказывай. Какие сны видишь…

И девочка стала рассказывать свои странные сны, в которых она жила совсем другой жизнью.

А потом до самого утра слушала рассказ старухи о прошлом.