Град безначальный. 1500–2000

Коль скоро ты живешь в России, друг,

учись нигде не знаемым наукам:

коль скоро брату Дмитрий – это внук,

то числиться Лжедмитрию лжевнуком.

О том мерзавце тоже нужен сказ,

история уже совсем другая,

как самозванца в недостойный час

признает даже мать его Нагая.

Как глупо не по собственной вине

остаться персонажем анекдота:

и в Ярославле спать на топчане

у бесполезной склянки антидота.

Что ж, не дразни гусей, не зли волков

и попрощайся с жизнью мимолетной,

ты, главный из числа временщиков

фамилии не больно-то почетной.

Выходит, больше драться не с руки,

не угодить бы в чан кипящей серы,

да и не зря же грабли коротки

или отбиты, будто у Венеры.

Кто потонул во глубине времен,

не лезет пусть на стогна и на гумна;

конечно, был ты, батенька, умен,

да вот была судьба неостроумна.

Пусть жизнь ушла, – но с ней ушла беда.

Не вспомнить всех, кто жил во время оно.

Спокойно спи до Страшного Суда,

в пустыне той, где нет ни скорпиона.

Русский посол в Крыму, окольничий. Родной дядя царицы Марии Федоровны Нагой, седьмой жены Ивана Грозного. Сделал многое для предотвращения крымско-турецкой агрессии; так, предупредил царя о готовившемся походе хана Крыма Девлет-Гирея на Астрахань; освобождён, будучи обменянным на крымского вельможу. Стал опричником ещё в Крыму в 1571 году. С 1573 году входил в ближнюю думу Ивана Грозного. В последующие годы участвовал во многих дипломатических переговорах.

В 1576–1579 годах – дворовый воевода. Вскоре после смерти Грозного сослан. В момент гибели царевича Дмитрия находился в Ярославле, был обвинен правительством в поджоге Москвы. Видимо, был отравлен.

Филарет в Сийском монастыре

1601

На Сийском озере, в неслыханной глуши,

от стен монастыря тропа ведет полого,

к воде, где окуни, да мелкие ерши,

да щука старая, да тощая сорога.

Подлещик на уху то ловится, то нет…

Здесь, в ссылке горестной, в томлении несытом

пустынничает мних, зовомый Филарет;

еще не скоро стать ему митрополитом.

Цепочка тянется однообразных дней,

пусть мнится здешний край кому-то полной чашей,

но макса сладкая северодвинских мней

не предназначена для трапезы монашьей.

На бесполезный гнев не надо тратить сил,

но к Белоозеру душа стремится снова,

куда любимый сын, младенец Михаил,

отослан волею иуды Годунова.