Илиада. Одиссея. Избранные главы

Гектора тело доспех обольнул, и вступил ему в сердце

Бурный, воинственный дух; преисполнились все его члены

Силой и крепостью. Он к знаменитым друзьям Илиона

Шествовал с криком могучим, и взорам всех представлялся,

В блеске доспехов бессмертных, самим Ахиллесом великим.

Так обходящий ряды, ободрял воевод он речами:

Месфла, Ферсилоха, Медона, ветвь Гипполохову Главка,

Гиппофооя, Дезинора, Астеропея героя,

Хромия, Форка и славного в птицегаданье Эннома;

Сих возбуждал он вождей, устремляя крылатые речи:

 «Слушайте, сонмы несметные наших друзей и соседей!

Я не искал многолюдства, и, нужду не в оном имея,

Вас из далеких градов собирал я в священную Трою.

Нет, но чтоб вы и супруг и детей неповинных троянских

Ревностно мне защищали от бранолюбивых данаев.

 С мыслию сею и данями я, и припасами корма

Свой истощаю народ, чтобы мужество ваше возвысить.

Станьте ж в лицо сопротивных; и каждый из вас или гибни,

Или спасай свой живот! таково состояние ратных!

Кто между вами Патрокла, хотя и убитого, ныне

К сонму троян привлечет и пред кем Теламонид отступит,

Тот половину корыстей возьмет, половина другая

Будет моею; но славою он, как и я, да гордится».

Гектор сказал, – и они на данаев обрушились прямо,

Копья поднявши; надеждою гордой ласкалось их сердце,

Тело Патрокла отбить у Аякса, твердыни данаев.

Мужи безумные! многим при теле исторгнул он душу.

Их усмотревши, Аякс возгласил к Менелаю герою:

«Друг Менелай, питомец Зевеса! едва мы, как мыслю,

Сами успеем с тобой возвратиться живые из битвы!

Я беспокоюсь не столько о теле Менетия сына:

Скоро несчастный насытит и псов и пернатых троянских, —

Сколько страшусь о главе и своей и твоей, чтобы горе

Их не постигнуло; тучею брани здесь все покрывает

Гектор; и нам, очевидно, грозит неизбежная гибель!

Кличь, о любезный, данайских героев; быть может, услышат».