Дядя Джо. Роман с Бродским

– У вас тут действительно всё похоже на парк юрского периода. По-моему, вы сознательно избегаете мест сосредоточения культуры.

– Меньше наводок, влияний. Приятно осознавать, что на сотни миль вокруг никто не думает о том, о чем думаешь ты сам.

– Ну и о чем же вы думаете?

– О том, что сегодня ночью я подложил к подножию форта Молтри камни с Синайской горы Моисея, с Гималаев Будды, кусок известняка из Стоунхенджа, гальку от Кёльнского собора, где похоронены волхвы. У меня большая коллекция.

– Вы сумасшедший?

– Главная военная мощь мира должна быть одухотворена.

В Америке есть всё, кроме священных мест. Страна, которая младше нашего Большого театра, нуждается в поддержке. Будем считать, что я произвожу изменения в тонких мирах.

– А зачем вам священные места? – полюбопытствовал Бродский. – Не можете жить без святынь?

– Как зачем? Чтоб осквернять. Другого способа самовыражения я не знаю.

Иосиф Александрович ухмыльнулся.

– А чем вам демократия не святыня?

Я испуганно замолчал.

Разница возрастов все-таки сказывалась.

– Почему вы, кстати, не сунулись на действующую военную базу? Боялись, что пристрелят?

– До базы я тоже доберусь, – сказал я, не меняя интонции. – Тут их множество. В Норфолке я уже был. Высыпал камни с прогулочного катера. Освятил Второй оперативный флот. Главное в нашем деле – масштабность замысла.

– Сами придумали? Или посоветовали в КГБ?

– Сам. На мой взгляд, это самая настоящая поэзия. Слов написаны груды. Они ничего не меняют. Главное, что их никто не читает.

А здесь всё просто и наглядно. Камни, на которые ступали ноги пророков, оказываются там, где они не должны были оказаться. Силовые нити ноосферы перенастраиваются. Каждая моя акция меняет мир к лучшему. После выброса священных почв в Чесапикском заливе ученые расшифровали геном утконоса. Поэзия в действии. Это вам не стишки кропать.

Бродский искренне рассмеялся, отчего, как мне показалось, седина его посветлела. Он машинально плеснул устричного соуса в одну из раковин и, поддев на сервировочную вилку моллюска, предложил выпить за новую форму поэзии.

Смысл моих деяний начал до него доходить.

– И много уже удалось, так сказать, освятить?

– Синай, Гималаи, Аппалачи, Скалистые горы. Новые учения обычно создаются в горах. До Эвереста я еще не долез. Подспудной задачей является смешение всех религий мира. Приведение их к общему знаменателю. Я делаю то, чего никто другой не делал раньше и без меня не сделает.

– Симпатично.