Дядя Джо. Роман с Бродским

Я и не знал, что вы двинулись в таком странном направлении. Об этом пишут? Из этого можно было сделать рекламную кампанию.

– Пишут, но мало. Мне кажется, главные вещи мира должны вершиться в тишине. Стихи ведь тоже не обязательно публиковать. Главное – написать. Вы говорили это. Я читал.

– А как доказать, что вы не врете? Можно же любой камушек положить на алтарь, а сказать, что он из гробницы.

– Это фиксируется, фотографируется. И потом, я решил с недавних пор вообще не врать. Как минимум, в течение этого года.

– Да? – удивился Бродский. – Я лет двадцать назад пробовал сделать нечто подобное. Не помню, чем это закончилось. – Он замялся. – А кто ваши проекты, так сказать, финансирует? Это же огромные деньжищи.

– Собирал макулатуру. Накопил. В Америке мне удалось решить вопрос финансовой независимости, – сказал я наиболее скромным тоном.

– ФБР этим еще не заинтересовалось?

– Приходили, но чисто поговорить по душам. Решили дружить семьями.

Официантка принесла счет и телефонную трубку на подносе.

– Вас к телефону, – обратилась она ко мне.

Я скорчил недоуменную гримасу и взял трубку. Мужчину было слышно так хорошо, будто он дышал мне в ухо. Я послушал его дыхание несколько секунд, подумав, что там астматик. Встал из-за столика и отошел в сторону, извинившись перед Бродским.

– Алло, Месяц? – услышал я отвратительный хриплый голос. – Все прохлаждаешься? Запомни, падла. Скоро умрет твой Бродский, и ты опять станешь никем. Понял?

– Понял? Кто был никем, тот станет всем.

– Ты допиздишься, щенок. Из говна пришел – в говно и вернешься.

– Отличная идея.

Человек этот, видимо чокнутый, звонил мне пару месяцев назад, но я не придал его угрозам значения. Фанатик, завистник, несостоявшийся стихотворец. Мало ли таких? Его можно было вычислить и поставить на место, но расходовать свою бессмертную душу на придурков не хотелось.

– Кто звонил? – спросил меня Иосиф, когда я вернулся.

– Евтушенко. Спрашивал о вашем здоровье.

– Вы сказали ему – не дождетесь?

– Именно это я и сказал.

Вы, кстати, в курсе, что о вашей премии в СССР первым сообщил Чингиз Айтматов? Он сказал, что вы принадлежите к ведущей когорте советских поэтов, среди которых назвал Евтушенко, Вознесенского, Ахмадулину.

– Кто такой Айтматов? – сердито спросил Бродский. – За эти слова вас следует отравить.

– Шампанским?

Я покатал поэта по острову, показал несколько хороших гостиниц на острове Пальм, где любил останавливаться с девушками.