Мамы вошли в чат. Сборник

– Птенчик мой, – и тихонько прикладываю сосок к его губам.

И мой ребенок, мой мальчик, мой сын, открывает рот и начинает сосать. Перед глазами мушки от боли, ведь «соски привыкают», но я слушаю глотки и считаю до двадцати.

Я знаю, что на двадцатом счёте боль пройдет. Боль пройдет. И я стану сама – молочная река, живая вода, питающая своего сына.

Плохая мама

Виктория Короткова

С этих слов всегда начинались мои мысли о предстоящем событии. Самообвинения будто формируются в момент зачатия, а потом ты несколько лет трешь эту надпись всевозможными чистящими средствами, и все равно бледный абрис остается в подкорке навсегда.

Какая же я мать, если ем все подряд. Булочки, бургеры и суши летят в ведро. Да, суши тоже нельзя. И сыры с плесенью. Гречка – лучший друг на ближайшие полтора года. Я должна выбирать самое полезное для ребенка. Какая же я мать, если сделала глоток пива, а алкоголь категорически нельзя? Неважно, что от запаха перехватывало дыхание и тряслись руки, как хотелось почувствовать пузырики, лопающиеся на языке и щекочущие горло.

А потом страх, что из-за этой минутной слабости с ребенком будет что-то не так. И этот крест со мной на всю жизнь.

Первый импринт характера ребенка закладывается во время беременности, говорила психолог на платных курсах подготовки к родам. А что делать, если год у меня не самый удачный? Теперь ребенку всю жизнь страдать от того, что она появилась именно в этот период? Как объяснить новому человечку, что я не просила, чтобы отец вспомнил меня спустя восемнадцать лет молчания, даже игнорирования моего существования.

А теперь – одной ногой в могиле, – он закрывает свои земные дела и наконец нашел настроение для меня. Конечно, я в шоке! Я негодую. Плачу.

Он позвонил в мой тридцатый день рождения и заодно последний день на ненавистной работе в офисе – да, я увольнялась, зная, что беременная.

Незнакомый номер.

– Але.

– С днем рождения, дочка, – проговорил совершенно чужой голос.

– Спасибо.

– Может, мы как-нибудь встретимся.

Я всегда об этом мечтал.

– Может.

Хотелось крикнуть: Нет! Ты мне больше не нужен. Я собрала осколки детского сердца, встретила лучшего мужчину и создала собственную семью. Мне больше не нужен отец для поддержки или разговоров – вырасти помогли друзья. А теперь у меня есть все, чего я боялась никогда не обрести. Вот она – любовь, она существует. Мужья могут быть хорошими, заботливыми, сильными, рядом. И одного его мне хватит на всю жизнь.