Когда я прижимал тебя к груди своей…

Ильин

На расcтаваниe с Ньюстэдтским аббатством

Зачем воздвигаешь ты чертог, сын крылатых дней?

Сегодня ты глядишь с твоей башни;

но пройдет немного лет,

налетит ветер пустыни

и завоет в опустелом дворе.

    Оссиан

Ньюстэдт, в башнях твоих свищет ветер глухой,

Дом отцов, ты пришел в разрушенье!

Лишь омела в садах да репейник седой

Пышных роз заглушают цветенье,

От баронов, водивших вассалов на бой

Из Европы в поля Палестины,

Лишь остались гербы да щиты, что порой

Треплет ветр, оглашая равнины.

Старый Роберт замолк; не споет больше он

Нам под арфу воинственных песен;

У стены Аскалонской спит Джон Гористон;

Смертный одр менестреля так тесен.

При Кресси спит и Павел с Губертом; они

За Эдварда и Англию пали.

Вас оплакала родина, предки мои,

И предания вас воспевали.

Вместе с Рупертом четверо братьев в бою

Смело отдали жизнь при Марстоне

За права короля, за отчизну свою

И за верность законной короне.

Тени храбрых! Потомок вам шлет свой привет,

Отчий дом навсегда покидая!

Сохранит он в душе память ваших побед

Вдалеке от родимого края.

Светлый взор при разлуке затмится слезой, —

Но не страха, – слезой сожаленья;

Едет вдаль он, горя постоянной мечтой

Удостоиться с вами сравненья.

Не унизит потомок ваш доблестный род

Ни позорным поступком, ни страхом…

Он, как вы, будет жить, и как вы, он умрет,

И смешает свой прах с вашим прахом!

    1803

    В.А. Мазуркевич

К Д

Когда я прижимал тебя к груди своей,

Любви и счастья полн и примирен с судьбою,

Я думал: только смерть нас разлучит с тобою;

Но вот разлучены мы завистью людей!

Пускай тебя навек, прелестное созданье,

Отторгла злоба их от сердца моего;

Но, верь, им не изгнать твой образ из него,

Пока не пал твой друг под бременем страданья!

И если мертвецы приют покинут свой

И к вечной жизни прах из тленья возродится,

Опять чело мое на грудь твою склонится:

Нет рая для меня, где нет тебя со мной!

    1803

    А.

На перемену директора Общественной школы

Где, Ида, слава та, которой ты блистала

В те дни, когда речам ты Пробуса внимала?

Когда могучий Рим в бесславье низко пал,

На место Цезаря он варвара призвал, —

С тобой такая же теперь метаморфоза:

На место Пробуса сажаешь ты Помпоза.

С душою узкою и с узким же умом

Помпоз гнетет тебя надзором, как ярмом.