Пастушья сумка (сборник)

Слева косточки белые, справа – дыни.

Слева поле жатвы, а справа – битвы.

Скачет князь Кончак чрез межу с ловитвы.

На меже дрожит камень, твердя молитвы.

Слева жарко, а справа – роса замерзла.

На меже лежит камень. Уж в поле поздно.

И луна над сараями сушит весла.

Под лежачим камнем немного сыро.

Уронила ворона кусочек сыра.

Если все, кому дорого дело мира…

II

Переводчик мирен. Уж так он скроен.

Между двух полей, ни в одном не воин.

Оттого-то и зад у него раздвоен.

С виду он неподвижнее баобаба,

В землю, как половецкая врос он баба.

Но внутри он – камень с небес. Кааба.

Между миром верхним и миром нижним

Он сидит на меже, непонятен ближним,

Занимаясь делом своим булыжным.

Улетай, ворона! Тут ничего нет

Для тебя; как не каркай, он не уронит

Ни песчинки – и цели не проворонит.

Утекай, вода! В дребадан столетий

Утекай ты, пьянь, что достойна плети,

От него не дождешься ты междометий.

Ибо ты, как время, заходишь с тыла,

В тот момент, когда жизнь валуну постыла,

И копытом подкованным бьешь, кобыла!

Ну и что – отколола ли ты полкрошки?

Посмотри, что с копытом? не больно ножке?

Ах, ведь ты и ударила понарошке!

Ускакала кобыла, и ворон в поле

Улетел.

До свидания – всем, кто не знает роли.

…Тихо в поле. В глазницах кремневых сухо.

Зачинается песнь от Святого Духа.

Это камень поет – приложите ухо.

Привязка к местности

Shoot from the left eye of the death’s head.

    E.A. Poe, “The Golden Bug”

Так где же он, омфалос, пуп Земли?

Геодезист фуражкой вытер пот,

за ним прихрамывая шла тренога,

как лошадь в поводу, а впереди

легавая бежала, то и дело

на месте застывая и в пыли

ища знакомый след – вот он свернул

(скала епископа и чертов стул)

в проход между глухими гаражами,

а там тупик и стенка высока

на кирпиче эмблема «Спартака»

и череп со скрещенными костями

(стреляй из глаза мертвой головы!),

шальная электричка из Москвы

в два пальца просвистит…

отмерь шагами

на запад восемьсот

и сто на юг

Здесь дом стоял.

Тропинка шла вокруг

Веранды. Двор заросший, как ковром,

Гусиною лапчаткой. За окном

Крапива и расшатанный забор,

За ним на турнике сосед Егор

Подтягивался раз до сорока

И, спрыгнув, говорил: «Броня крепка!»

Мяч улетал туда, и мы его

Искали средь картофельной ботвы.