Голос Незримого. Том 2

Из себя он, старец – махонький да худенький,

Борода же превелика, до колен

И белее беломорских пен…

И Иван, монашка чудного завидючи,

Из раздумья своего лихого выдучи,

Гласом диким, как немые, возопил,

Больше знаками дружине пояснил:

«Дайте мне, мол, вы сойти на берег острова!»

И спустили те его со струга пестрого

На рудой песок, махнувши рукой:

И на что, мол, ты нам надобен такой!

Гасли красные полотна корабельные,

Запевали волны песни колыбельные,

Обставали пришлеца спокой и тишь,

Верба частая и долгий камыш…

Привечали его ветютни да стрепеты,

Старчьи очи да молитвенные лепеты…

И к стопам его Иван, дрожа, приник

И, укрыв в холщовой ряске бледный лик,

Языком, вновь Волей Вышнею развязанным,

Рассказал ему о узренном, несказанном.

Слушал инок-стар, повит брадой, травой,

Сказ взаправдышный и дивный таковой:

«Я, отец, злодей великий, Красно-Полымя,

Что с собой нес по Руси разор и полымя,

Особливо ж супротив грешил церквей:

Зелено-вино с дружиною своей

В алтарях пивал из чаши для причастия,

Обирал гулящим девкам на запястия

Бисер рясный с богородичных икон…

И недавно вот – тому лишь сорок дён —

Во скиту одном с белицей Серафимою

Учинил, безумный, мерзость непростимую…

И бела ж была! пряма! Точь-в-точь свеча.

И к Христовой вере так же горяча.

Захотелось мне не только с ней понежничать —

Над святыней ее с ней же понасмешничать.

Обокрал их храм я, оголил престол, —

С аксамитами, с парчами к ней пришел.

Настелил в убогой келье златны пелены

И на них хотел творить с ней, что не велено.

Только чувствую: как лед, холодна…

Померла, отец, от ужаса она!

Встал я, свистнул… Я-то веровал лишь в дьявола!..

Ну, а после наше судно в море плавало,

Налетела буря, – и нас ветр принес

Пред златой, отливный, дивный утес.

Упирается вершина в небо божие,

Деисус лазорем писан у подножия, —

И сияет этот чудный лазорь

Ярче пазорей морозных, вешних зорь.

Взоры прочь нейдут, слова… нейдут из уст они!

А корыстный разум шепчет: “В этой пустыни,

Видно, много есть казны… Ее бы взять…

Только нужно ходы-выходы узнать”.

Двух дружинников послал, и оба сгинули,

Сам пошел, – и треть ли кручи, половину ли

Одолел я, отче, с страшным трудом,

Как на льду скользя зеркально-золотом.