Столб словесного огня. Стихотворения и поэмы. Сборники стихотворений. Том 1

Завернувшись в клубочек, как кошка,

Я блестящую плел арабеску,

Ослепительно жуткий гротеск,

Чтоб загрезить, запеться, забыться:

Так на солнца обманчивый блеск

Чернокрылая взносится птица.

Лишь когда потонул карандаш

В темноте, и рука, и бумага,

Я оставил словесный чардаш

И волшебную палочку мага.

Был небесной кирасы свинец

Дальнобойным разорван снарядом,

И алмазный искрился венец

И серпочек серебряный рядом.

Серебристый серпочек луны,

Новорожденный и однодневный.

В Возрожденья последние дни

У Небесной своей Королевны

Под ногами подобный серпок

Извивал многострастный Мурильо,

Богоматери лучший сынок,

Серафима приявший уж крылья.

И на наш окровавленный лик

Опустилась из терний корона,

На предсмертный отчаянья крик

Появись, появись же, Мадонна!

На коленях стоим мы в снегу,

И сердца наши – красные лилии,

Появись на другом берегу

На серпочке, как брату Мурильо!

Прощение

Кто видел красоту вселенной,

Тому откроется Создатель

Мелодиею сокровенной.

На холст не налагает шпатель,

Кто видел красоту вселенной.

Простит жестокие изъяны

Руководящих он законов,

Простит и собственные раны,

На мира радужных иконах

Простит жестокие изъяны.

Недостижимость идеала

Простит за радужность деталей,

За розовое покрывало

Простит передзакатных далей

Недостижимость идеала.

За Эроса простит лампаду,

Неугасимую в орканы,

За Ренессанс и за Элладу,

Свой труп бескрыло бездыханный

За Эроса простит лампаду.

Кто видел красоту вселенной,

Освободясь от хризалиды,

Зальется песней вдохновенной

Пред Синемантийным в абсиде,

Кто видел красоту вселенной.

Легенда

Страшный Суд. Долина Иосафата.

Бог-Отец и Сын и Голубь-Дух,

Исполинская Моргана Фата…

С Тайны снят лазоревый воздух.

Девятьсот и девяносто девять

Серафимов, тысячный же я:

Огненный и среброкрылый лебедь,

Глас рокочущего бытия.

Океан, врывающийся в шлюзы,

Океан воскресших мириад.

Небо сверху, с головой Медузы

Где-то в бездне Алигьери ад.

Суд идет. Идет голосованье

Серафимов пред лицом Судьи

Триединого, и с ликованьем

Взносятся оправданных ладьи.

Девятьсот и девяносто девять

Часто отвергают голосов,

Тысячный же всех приемлет лебедь, —

И скрежещет легион бесов.

Зодчий мира смотрит с укоризной,

Но с Христом в гармонии сераф.

Справедливою закончен тризной

Мира неудавшийся устав.