Обнаженная

Перчатки, цв?ты, ленты выгляд?ли на ней всегда какъ-то печально, словно говорили о тяжелой экономiи бережливости въ домашнемъ хозяйств? и прочихъ лишенiяхъ, потребовавшихся для прiобр?тенiя этихъ вещей. Хосефина была на ты со вс?ми молодыми д?вушками, блиставшими въ модныхъ салонахъ, и расхваливала съ завистью ихъ новые туалеты; мамаша ея, величественная особа съ огромнымъ носомъ и очками въ золотой оправ?, была въ близкихъ отношенiяхъ съ самыми знатными дамами. Но несмотря на эти связи, вокругъ матери и дочери зам?чалась какая-то пустота, слегка презрительная любовь, см?шанная съ изрядною долею состраданiя.

Он? были б?дны. Отецъ былъ довольно изв?стнымъ дипломатомъ и не оставилъ жен? по своей смерти никакихъ средствъ къ жизни кром? вдовьей пенсiи. Двое сыновей были заграницей атташе при испанскомъ посольств? и съ трудомъ сводили концы съ концами при крошечномъ жалованiи и большихъ расходахъ, требовавшихся ихъ положенiемъ. Мать и дочь жили въ Мадрид?, ц?пляясь за общество, въ которомъ он? родились, и боясь лишиться его, какъ-будто это было равносильно униженiю; день он? проводили въ маленькой квартирк? третьяго этажа, меблированной остатками бывшаго величiя, а по вечерамъ вы?зжали въ св?тъ, подвергая себя нев?роятнымъ лишенiямъ ради того, чтобы достойнымъ образомъ встр?чаться съ т?ми, которые были прежде равны имъ.

Н?которые родственники доньи Эмилiи, мамаши Хосефины, оказывали ей помощь, но не деныами (это никогда), а избыткомъ своей роскоши, чтобы она и дочь могли представлять слабое подобiе довольства.

Одни посылали имъ иногда свой экипажъ, чтобы прокатиться по алле? Кастельяна и по парку Ретиро, гд? он? раскланивались съ катающимися прiятельницами; другiе давали имъ время отъ времени свою абонементную ложу въ Королевскомъ театр?, въ дни неинтересныхъ представленiй. Состраданiе не позволяло богатымъ родственникамъ забывать о матери и дочери и передъ семейными об?дами и другими торжествами. «He забыть бы б?дныхъ Торреалта…» И на сл?дующiй день въ великосв?тской хроник? отм?чались въ числ? присутствовавшихъ на торжеств? «прелестная сеньорита де Торреалта и ея почтенная мать, вдова незабвеннаго, знаменитаго дипломата». Донья Эмилiя забывала тогда свое положенiе, воображая, что вернулись опять хорошiя времена, и прол?зала всюду въ своемъ в?чномъ черномъ плать?, пресл?дуя своею навязчивостью важныхъ дамъ, горничныя которыхъ были богаче и питались лучше, ч?мъ она съ дочерью.