Обнаженная

Ея н?жный голосъ ласкалъ его слухъ; ему было см?шно подумать, что онъ можетъ обнять это хрупкое и грацiозное т?льце; ему казалось даже, что онъ раздавилъ бы его въ своихъ кр?пкихъ объятiяхъ, словно восковую куклу. Марiано искалъ Хосефину всегда въ салонахъ, гд? появлялись мать съ дочерью, и проводилъ ц?лые вечера подл? молодой д?вушки, охваченный чувствомъ братскаго дов?рiя и желанiемъ сообщить ей всю свою жизнь, свое прошлое, свои надежды и труды, словно она была товарищемъ по профессiи. Хосефина слушала, глядя на него своими с?рыми, слегка улыбающимися глазами и утвердительно качая головою, хотя она не понимала всего, что онъ говорилъ; живой и открытый характеръ Марiано разливался, казалось, въ огненныхъ волнахъ и прiятно ласкалъ ее.

Реновалесъ не походилъ на т?хъ людей, которыхъ она знала до сихъ поръ.

Зам?тивъ ихъ дружескiя отношенiя, кто-то – можетъ-быть, подруга Хосефины – пустилъ ради насм?шки слухъ, что художникъ – женихъ Хосефины Торреалта. Тогда только оба они поняли, что молча любятъ другъ друга.

He братская дружба побуждала Реновалеса проходить по той улиц?, гд? жила Хосефина, и гляд?ть вверхъ въ надежд? увид?ть у окна ея стройную фигурку. Однажды въ дом? герцогини, очутившись съ Хосефиною наедин? въ корридор?, Реновалесъ схватилъ ее за руку и такъ робко поднесъ руку къ губамъ, что он? еле прикоснулись къ перчатк?. Онъ самъ испугался этой дерзости, стыдясь своей силы и боясь причинить боль такому н?жному и слабому созданiю. Хосефина могла свободно положить конецъ этой дерзости самымъ слабымъ движенiемъ, но вм?сто этого не только не отняла руки, а опустила голову и расплакалась.

– Какой вы добрый, Марiано!

Она чувствовала къ нему глубокую благодарность, встр?тивъ впервые искреннюю, хорошую любовь, и притомъ со стороны челов?ка, который пользовался изв?стною славою и, изб?гая общества счастливыхъ женщинъ, обратился къ ней, робкой и вс?ми забытой. Чувство любви, не находившее исхода во время одинокой и угнетенной жизни, накип?ло въ ея душ? и излилось на Реновалеса.

О, какою горячею взаимностью отв?чала она тому, кто любилъ ее и вывелъ изъ тяжелаго состоянiя прозябанiя, поднявъ, благодаря своей сил? и любви, до уровня презиравшихъ ее людей!

Знатная вдова де Торреалта возмутилась сперва, узнавъ о сд?ланномъ ея дочери предложенiи. «Сынъ кузнеца! Знаменитый дипломатъ незабвенной памяти!..» Но гордый протестъ какъ бы открылъ ей глаза на истинное положенiе вещей, и она вспомнила, сколько л?тъ тщетно вывозила дочь въ св?тъ.