Обнаженная

Какой получился бы усп?хъ, если бы онъ выпустилъ свой товаръ на рынк? на сл?дующiй же день посл? Конклава. Это дало бы ему ц?лое состоянiе! Зная прекрасно вс?хъ кардиналовъ, онъ перебиралъ въ ум? всю священную коллегiю, словно номера въ лоттере?, стараясь заран?е угадать, на чью долю изъ полдюжины членовъ ея выпадетъ папская тiара.

Котонеръ жилъ, какъ паразитъ, среди важныхъ персонъ церкви, но былъ равнодушенъ къ религiи, какъ будто постоянная близость къ слугамъ ея искоренила въ немъ всю в?ру. Старецъ въ б?ломъ од?янiи и остальные господа въ красномъ внушали ему уваженiе, потому что были богаты и служили косвеннымъ образомъ его жалкому портретному ремеслу.

Весь его восторгъ выливался на Реновалеса. Онъ сносилъ унизизительныя шутки художниковъ съ мирною улыбкою челов?ка, довольнаго вс?мъ на св?т?, но никому не разр?шалось дурно отзываться въ его присутствiи о Реновалес? или критиковать его талантъ. По мн?нiю Котонера, одинъ только Реновалесъ могъ писать истинные шедевры, и сл?пое обожанiе побуждало его наивно восхищаться маленькими картинками, которыя Реновалесъ писалъ для своего антрепренера.

Хосефина являлась иногда неожиданно въ мастерскую мужа и болтала съ нимъ въ то время, какъ онъ работалъ, или расхваливала картины, сюжетъ которыхъ былъ ей по душ?. Она предпочитала заставать его въ такихъ случаяхъ одного, рисующимъ изъ головы или въ лучшемъ случа? съ помощью н?сколькихъ тряпокъ, наброшенныхъ на манекенъ. Она чувствовала н?которое отвращенiе къ натурщицамъ, и Реновалесъ тщетно пытался уб?дить ее въ необходимости ихъ для работы.

Онъ былъ достаточно талантливъ, по ея мн?нiю, чтобы писать красивыя картины, не приб?гая къ помощи этихъ простыхъ мужиковъ, и особенно женщинъ – нечесанныхъ бабъ съ огненными глазами и волчьими зубами, которыя внушали Хосефин? страхъ въ тихомъ уединенiи мастерской, Реновалесъ см?ялся. Какiя глупости! Ревнивая! Неужели могъ онъ думать съ палитрою въ рук? о чемъ-нибудь иномъ кром? своей работы.

Однажды вечеромъ, войдя неожиданно въ мастерскую, Хосефина увид?ла на эстрад? для натурщицъ голую женщину, лежавшую на м?хахъ; Реновалесъ писалъ желтоватыя округлости ея нагого т?ла. Хосефина сжала губы и сд?лала видъ, что не зам?тила натурщицы, разс?янно глядя на Реновалеса, который объяснялъ ей это нововведенiе. Онъ писалъ вакханалiю и не могъ обойтись безъ модели. Это было необходимо, такъ какъ нагое т?ло нельзя писать наизусть.