Обнаженная

Онъ д?лалъ по вечерамъ длинныя прогулки съ Хосефиной и медленно возвращался ночью домой, обнявъ ее за талiю, любуясь полосою матоваго золота на горизонт? и наполняя тишину равнины п?нiемъ какого-нибудь страстнаго и н?жнаго неаполитанскаго романса. Въ этой одинокой жизни, безъ друзей и опред?ленныхъ занятiй, у Реновалеса вспыхнула горячая любовь къ жен?, какъ въ первые дни посл? свадьбы. Но «демонъ искусства» вскор? взмахнулъ надъ художникомъ своими невидимыми крыльями, отъ которыхъ в?яло какимъ-то непреодолимымъ обаянiемъ.

Онъ скучалъ въ жаркiе дневные часы и з?валъ въ своемъ тростниковомъ кресл?, выкуривая трубку за трубкою и не зная, о чемъ говорить. Хосефина со своей стороны боролась со скукою, читая англiйскiе романы съ подавляющею моралью и изображеиiемъ аристократическихъ нравовъ. Она полюбила это чтенiе еще со временъ школы.

Реновалесъ снова принялся за работу. Лакей распаковалъ все необходимое, и художникъ взялся за палитру съ энтузiазмомъ новичка. Онъ писалъ для себя и по своему вкусу съ благогов?йнымъ усердiемъ, какъ будто хот?лъ очиститься отъ гадкаго подчиненiя требованiямъ торговца втеченiе ц?лаго года.

Онъ сталъ непосредственно изучать Природу и писать очаровательные пейзажи и загор?лыя, антипатичныя головы, дышавшiя животнымъ эгоизмомъ крестьянина. Но такая работа, повидимому, не удовлетворяла его. Жизнь наедин? съ Хосефиною возбуждала въ немъ тайное желанiе, котораго онъ не р?шался высказать вслухъ. По утрамъ, когда жена представлялась его глазамъ почти голая, вся св?жая и розовая отъ холоднаго обливанiя, Реновалесъ пожиралъ ее глазами.

– Ахъ, если бы ты согласилась! Если бы ты бросила свои предразсудки!

Эти возгласы восторга вызывали на губахъ Хосефины улыбку. Это обожанiе льстило ея женскому тщеславiю. Реновалесъ жаловался, что ему приходится искать для своей работы красивые сюжеты, когда величайшая и лучшая модель находилась тутъ подл? него. Онъ разсказывалъ ей о Рубенс?, великомъ маэстро, окружавшемъ Елену Фроманъ царственною роскошью, а та въ свою очередь не ст?снялась обнажать свою чудную ми?ологическую красоту, чтобы служить мужу моделью.

Реновалесъ расхваливалъ фламандскую даму, какъ никогда. Художники составляли особую семью; грубая мораль и предразсудки были для другихъ людей. Они жили, поклоняясь красот? и считая естественнымъ то, на что другiе люди смотр?ли, какъ на гр?хъ…

Хосефина пресм?шно возмущалась желанiями мужа, но позволяла ему любоваться собою.