Обнаженная

Значитъ, Реновалесъ зд?сь, знаменитый Реновалесъ! Ну, что же, посмотримъ наконецъ эту знаменитость, это чудо!

И онъ устремилъ на маэстро огромные, словно у чудовищной рыбы, глаза, въ которыхъ сверкалъ за большими очками огонекъ иронiи. «Форсунъ!» Ему приходилось не разъ слышать о роскошной мастерской въ чудномъ дворц?, который выстроилъ себ? Реновалесъ позади парка Ретиро. Вс? эти богатства были отняты Реновалесомъ, по мн?нiю старика, у такихъ б?дняковъ, какъ онъ, лишенныхъ протекцiи и отставшихъ отъ удачниковъ на жизненномъ пути.

Реновалесъ бралъ за картину по н?сколько тысячъ дуросовъ, тогда какъ Веласкесъ работалъ за три песеты въ день, а Гойа писалъ портреты за пару onzas[3 - Onza – золотая монета въ 80 песетъ. Прим. перев.]. Все это было сплошнымъ враньемъ. Модернизмъ былъ въ глазахъ старика лишь дерзкимъ порывомъ молодежи, для которой н?тъ ничего святого, и проявленiемъ полнаго нев?жества въ искуств? со стороны разныхъ дураковъ, в?рящихъ газетнымъ толкамъ. Единственное, что было хорошаго въ искусств?, находилось зд?сь въ музе?. И старикъ снова презрительно пожалъ плечами; ироническiй огонекъ въ его глазахъ потухъ, и онъ опять сосредоточилъ все свое вниманiе на тысячной копiи съ Los Borrachos.

Видя, что любопытство вокругъ него затихаетъ, Реновалесъ вошелъ въ малый залъ, гд? находилась картина Las Meninas. У этой знаменитой картины, занимавшей всю заднюю ст?ну зала, сид?лъ передъ мольбертомъ Текли; б?лая шляпа его была сдвинута на затылокъ, чтобы дать полную свободу пульсацiи на лбу, нахмуренномъ отъ упорнаго напряженiя.

При вид? Реновалеса онъ посп?шно всталъ и положилъ палитру на кусокъ клеенки, защищавшiй паркетъ отъ пятенъ краски. Дорогой маэстро! Какъ благодаренъ онъ ему за приходъ!.. И Текли показалъ ему свою копiю; она отличалась точностью во вс?хъ мельчайшихъ подробностяхъ, но чудной жизненности и реальности оригинала въ ней не было совершенно. Реновалесъ одобрительно покачалъ головою, удивляясь терп?ливому и упорному труду этой кроткой, рабочей скотины, которая бороздила почву всегда одинаково ровно, съ геометрическою точностью, но безъ мал?йшаго намека на оригинальность.

– Теб? нравится? – съ тревогою спрашивалъ Текли по-итальянски, заглядывая Реновалесу въ глаза и стараясь отгадать его мысли. – Неправда-ли? Неправда-ли? – спрашивалъ онъ съ неув?ренностыо ребенка, который предчувствуетъ обманъ.