Мертвые повелевают

Жить!

Два года пробывъ въ Мадрид?, онъ им?лъ любовницъ, составившихъ ему изв?стную популярность, им?лъ знаменитыхъ лошадей, шум?лъ на форносскихъ антресоляхъ, былъ интимнымъ другомъ одного знаменитаго тореадора, – напропалую игралъ въ клубахъ улицы Алькала. Сразился на дуэли, но не такъ, какъ рисовалъ въ своемъ воображенiи – лежа, съ пистолетомъ въ правой рук? – а на шпагахъ. Вышелъ изъ поединка съ колотой раной въ руку – настоящiй булавочный уколъ на кож? слона. Пересталъ быть «майоркинцемъ съ унцiями». Запасъ золотыхъ свитковъ, сохраняемыхъ матерью, истощился; теперь Хаиме щедрою рукою бросалъ на игорные столы билеты и, при «двойномъ козыр?» писалъ своему управляющему – адвокату, представителю старой семьи mossons, завис?вшей отъ Фебреров? уже н?сколько в?ковъ.

Хаиме скучалъ въ Мадрид?, гд? чувствовалъ себя почти иностранцемъ. Въ немъ жила душа древнихъ Фебреровъ, великихъ скитальцевъ по вс?мъ странамъ кром? Испанiи: постоянно они поворачивались спиною къ своимъ королямъ. Многiе изъ предковъ освоились со вс?ми главными городами Средиземнаго моря, пос?щали князей мелкихъ итальянскихъ государствъ, получали аудiенцiи у папы и великаго турка, но никогда не приходилось имъ отправляться въ Мадридъ.

Помимо того, Фебреръ часто сердился на своихъ столичныхъ родственниковъ, юношей, гордыхъ своими благородными титулами, см?явшихся надъ его страннымъ званiемъ butifarra. И, зам?тьте себ?, семья представила родственникамъ, живущимъ на полуостров?, различныя маркизскiя прерогативы, предпочла высшiй титулъ островной знати и высокiя отличiя мальтiйскихъ рыцарей!. .

Онъ началъ путешествовать по Европ?, осенью и въ начал? зимы д?лая своимъ постояннымъ м?стопребыванiемъ Парижъ, въ холодные м?сяца, Голубой берегъ, весною Лондонъ и л?томъ Остенде, временами на?зжая въ Италiю, Египетъ и Норвегiю смотр?ть полунощное солнце. При своемъ новомъ образ? жизни онъ почти стушевался. Жилъ скор?е какъ простой путешественникъ, какъ незначительный шарикъ великой артерiальной с?ти, которую страсть къ путешествiямъ раскинула поконтиненту.

Но эта безпрерывно – подвижная жизнь, съ гнетущимъ однообразiемъ и неожиданными приключенiями, удовлетворяли его атавистическимъ инстинктамъ, наклонностямъ, унасл?дованнымъ отъ отдаленныхъ предковъ, великихъ гостей новыхъ странъ. Зат?мъ, странствованiя утоляли его страсть ко всему необычайному. Въ отеляхъ Ниццы, фаланстерiяхъ мiрового разврата, самаго лицем?рнаго и прикрытаго, въ темнот? комнаты его чувственность щекотали неожиданныя пос?щенiя.