Мертвые повелевают

Въ Египт? ему пришлось б?жать отъ декадентскихъ ласкъ венгерской графини, бл?днаго цв?тка изящества, съ глубокими глазами, сильно надушенной; за н?жнымъ, молодымъ, блестящимъ обликомъ ея скрывалось гнилое т?ло.

Въ Мюнхен? ему исполнилось двадцать восемь л?тъ. Передъ т?мъ онъ ?здилъ въ Байрейтъ на представленiя вагнеровскихъ оперъ, а теперь, въ столиц? Баварiи пос?щалъ городской театръ, гд? шли моцартовскiя празднества. Хаиме не былъ меломаномъ, но странническая жизнь вынуждала его направляться туда, куда направлялась толпа, и роль пiаниста – любителя два года къ ряду обрекала его на музыкальное паломничество.

Въ мюнхенскомъ отел? онъ встр?тился съ миссъ Мэри Гордонъ, которую раньше вид?лъ въ вагиеровскомъ театр?. Это была высокая, стройная, тонкая англичанка, съ кр?пкимъ т?ломъ гимнастки: sports не дали развиться женскимъ полнымъ круглымъ формамъ, придали ей цв?тущiй, здоровый, безполый видъ, – видъ красиваго юноши. Наибольшей красотой отличалась голова – голова пажа, прозрачная, какъ форфоръ: розовыя ноздри игривой собаки, влажные голубые глаза и св?тлыя волосы, б?ловато – золотые сверху, темно – золотые снизу.

Красота ея вызывала поклоненiе, хрупкая, британская красота; въ тридцать л?тъ ее хоронятъ фiолетово – м?дный налетъ и желтыя пятнышки на кож?.

Иногда она изумляла Хаиме въ ресторан? взглядомъ голубыхъ глазъ, ясныхъ, спокойно – см?лыхъ, устремленныхъ на него. Ходила съ толстой, рыхлой, нарумяненой дамой, компаньонкой въ черномъ костюм?, canotier соломенномъ красномъ, такого же цв?та пояс?, разд?лявшемъ на два большихъ полушарiя ея грудь и животъ.

Она, молодая, легкая, казалась цв?ткомъ изъ золота и жемчуга въ своемъ б?ломъ фланелевомъ плать?, мужского покроя, въ мужскомъ галстук?, въ панам? съ вогнутыми полями, со спущенной голубой вуалью.

Фебреръ встр?чался съ ними на каждомъ шагу: въ картинной галлере?, передъ Евангелистами Дюрера; въ скульптурной гаплере?, осматривая эгинскiе мраморы въ городскомъ театр? рококо, гд? п?ли въ честь Моцарта, старинной зал?, съ украшенiями изъ форфора и гирляндъ, внушавшими зрителямъ мысль о пурпурныхъ каблукахъ и б?лыхъ парикахъ.

Привыкши встр?чаться, Хаиме прив?тствовалъ ее улыбкой, а она, казалось, робко отв?чала сверкающимъ взглядомъ своихъ глазъ.

Однажды утромъ, выйдя изъ комнаты, онъ встр?тился съ англичанкой на площадк? л?стницы. Она наклонила свой мужской бюстъ надъ перилами.

– Лифтъ! Лифтъ! – кричала она своимъ птичьимъ голоскомъ, вызывая служителя подъемной машины.