Мертвые повелевают

Войдя вм?ст? съ нею въ кл?тку, Фебреръ поклонился и сказалъ н?сколько словъ, чтобы завязать разговоръ, Англичанка молчала, пристально глядя на него ясно – голубыми зрачками, въ которыхъ, казалось, искрилась золотая зв?зда. Она сид?ла неподвижно, какъ будто не поняла. Но Хаиме видалъ ее въ читальной зал? перелистывающей парижскiя газеты.

Выйдя изъ подъемной машины, англичанка быстрымъ шагомъ направилась въ контору, гд? съ перомъ въ рук? находился кассиръ гостинницы, Посл?днiй выслушалъ ее съ услужливымъ видомъ, какъ полиглотъ, понимающiй вс?хъ квартирантовъ, вышелъ изъ-за своей загородки и спустился къ Хаиме.

Фебреръ притворился, будто читаетъ объявленiя въ вестибюл?, все еще смущенный своимъ фiаско. Онъ не пов?рилъ своимъ ушамъ, когда услышалъ: – Господинъ, эта барышня проситъ васъ представить.

И, обернувшись къ англичанк?, служащiй прибавилъ съ н?мецкимъ спокойствiемъ, какъ челов?къ, выполняющiй свой проффессiональный долгъ:

– Monsieur гидальго Фебреръ, испанскiй маркизъ!

Онъ зналъ свою обязанность.

Каждый испанецъ, путешествующiй съ хорошими чемоданами, есть гидальго и маркизъ, разъ не заявляетъ о себ? иначе.

Зат?мъ указалъ глазами на англичанку. Та стояла строгая и важная во время церемонiи, безъ которой ни одна д?вушка не можетъ переброситься словомъ съ мужчиной. – Миссъ Гордонъ, докторъ мельбурнскаго университета.

Миссъ протянула свою маленькую ручку въ б?лой перчатк? и съ грубостью гимнаста пожала правую руку Фебрера. Только тогда р?шилась говорить.

– О, Испанiя!.. О, донъ Кихотъ!

He помня какъ, они вышли вм?ст? изъ отеля, бес?дуя о представленiяхъ, которыя пос?щали по вечерамъ. Сегодня театра не было, и она, думала отправиться на поле Theresienwiese у статуи Бавapiи, посмотр?ть тирольскiй праздникъ, послушать тирольскiя п?сни. Позавтракавъ въ отел?, они явились на поле; поднялись на вершину огромной статуи, обозр?вали баварскую равнину, ея озера и далекiя горы; проб?жали Галлерею славы, заставленную бюстами знаменитыхъ баварцевъ, имена которыхъ, по большой части, читали впервые, и закончили хожденiемъ изъ балагановъ въ балаганъ, восхищаясь костюмами тирольцевъ, ихъ гимнастическими танцами, ихъ руладами и трелями въ род? соловьиныхъ.

Ходили вдвоемъ, какъ будто знакомы были ц?лую жизнь. Хаиме удивлялся, въ ея жестахъ и движенiяхъ, см?лости и свобод? англосаксонскихъ д?вушекъ, не боящихся общенiя съ мужчиной, чувствующихъ твердую почву подъ ногами, при собственномъ надзор? за собой.