Детоубийцы

Когда, угомивщись этими играми, онъ гналъ стадо на противоположный конецъ равнины, зм?я сл?довала за нимъ, какъ собачка, или обернувшись вокругъ его ногъ поднималась до самой его шеи и застывала въ такомъ положенiи, какъ мертвая, вперивъ свои алмазные глаза въ глаза пастуха, причемъ пушокъ на его щекахъ поднимался отъ шип?нiя ея треугольнаго рта.

Жители Альбуферы считали его колдуномъ и не одна женщина, воруя дрова въ Деес?, при вид? того, какъ онъ подходилъ съ Санчой вокругъ шеи, ос?няла себя знаменiемъ креста, какъ будто передъ ней предсталъ дьяволъ.

Вс? поняли, почему пастухъ, ночуя въ л?су, не боялся большихъ гадовъ, киш?вшихъ въ кустарникахъ. Санча, т. е. дьяволъ, охраняла его отъ всякихъ опаоностей.

Зм?я росла и самъ иастухъ возмужалъ, какъ вдругъ пропалъ изъ виду жителей Альбуферы… Говорили, что онъ пошелъ въ солдаты и воевалъ въ Италiи. На дикой равнин? не паслось больше ни одного стада. Выходя на берегъ, рыбаки не осм?ливались зайти въ троестникъ, покрывавшiй проклятыя лагуны.

Лишившись молока, которымъ ее угощалъ пастушокъ, Санча, в?роятяо, охотилась за безчисленными кроликами Деесы.

Прошло восемь или десять л?тъ и вотъ однажды жители Салера увид?ли, какъ по дорог? изъ Валенсiи шелъ опираясь на палку и съ ранцемъ за плечами, солдатъ, гренадеръ, худой и желтый, какъ лимонъ, въ черныхъ гетрахъ до самыхъ кол?нъ, въ б?лой куртк? съ красными отворотами, въ шляп? вида митры на волосахъ, заплетенныхъ въ косу. Несмотря на большiе усы, его узнали.

Это былъ пастухъ, вернувшiйся домой, чтобы снова взглянуть на родныя м?ста. Онъ отправился въ л?съ на берегу озера и достигъ болотистой равнины, гд? раньше пасъ свое стадо. Кругомъ никого. Стрекозы порхали надъ высокимъ камышемъ съ легкимъ стрекотанiемъ, а въ скрытыхъ кустарникомъ болотахъ плескались жабы, обезпокоенные приближенiемъ солдата.

– Санча! Санча! – тихо позвалъ бывшiй пастухъ.

Кругомъ ни звука. Лишь издали доносилась сонная п?сенка невидимаго рыбака, ловившаго рыбу въ центр? озера.

– Санча! Санча! – снова крикнулъ солдатъ изв вс?хъ силъ.

Повторивъ еще н?сколько разъ овой призывъ, онъ вдругъ увид?лъ, какъ задвигалась высокая трава, и услышалъ шорохъ раздвигаемаго тростника, словно полэетъ тяжелое т?ло. Среди камыша заеверкали два глаза на одномъ уровн? съ его глазами и къ нему приближалась плоская голова, шипя острымъ, какъ шпилька, языкомъ, тауъ что кровь въ немъ застыла и жизнь, казалось, остановится.