Детоубийцы

Она была бы въ помощь больной. И вотъ они по?хали вдвоемъ въ городъ и привезли оттуда шестил?тнюю д?вочку, робкаго, дикаго и некрасиваго зв?рка, котораго взяли изъ воспитательнаго дома. Звали ее Висантетой… Однако, чтобы она не забыла о своемъ происхожденiи, ее называли со свойственной нев?жественному люду безсознательной жестокостью Подкидышемъ.

Рыбакъ возмущенно ворчалъ. Еще лишнiй ротъ! Маленькiй Тонетъ, наоборотъ – ему было десять л?тъ – встр?тилъ маленькую д?вочку очень радостно, такъ какъ могъ мучить ее своими капризами и придирками единственнаго избалованнаго сына.

Изъ вс?хъ обитателей хаты къ Подкидышу относилась ласково только больная женщина, съ каждымъ днемъ все бол?е слаб?вшая и страдавшая. Несчастная искусственно создавала себ? иллюзiю, будто у нея есть дочь и по вечерамъ, усаживая ее въ дверяхъ хаты, съ лицомъ, обращеннымъ къ солнцу, расчесывала ея рыжiя косички, обильно смазанныя масломъ.

Д?вочка походила на живую послушную собачку, разылекавшую обитателей хаты своей б?готней.

Молча покорялась она утомительной работ? и вс?мъ злымъ прихотямъ Тонета. Напрягая изо вс?хъ силъ свои рученки, тащила она отъ канала къ дому кувшинъ, наполненный водой Деесы, такой же большой, какъ она сама. То и д?ло б?гала она по деревушк?, исполняя порученiя новой матери, а за столомъ ?ла, опустивъ глаза, не осм?ливаясь сунуть ложку въ миску, пока та до половины не была опустошена. Д?душка Голубь, всегда молчаливый, гляд?вшiй такъ сурово, внушалъ ей большой страхъ. Такъ какъ ночью об? каморки были заняты, одна – супругами, другая Тонетомъ и д?душкой, то она спала у очага, посредин? хаты, на ил?, который просачивался сквозь паруса, служившiе ей постелью, укрываясь с?тями отъ порывовъ в?тра, врывавшагося черезъ печную трубу и щели разъ?денной крысами двери.

Единственнымъ хорошимъ для нея временемъ были вечера. Все м?стечко погружалось въ тишину, мужчины были или на лагун? или на поляхъ. Она садилась съ матерью у дверей хаты чинить паруса или вязать с?ти, и он? разговаривали съ сос?дками въ великомъ безмолвiи безлюдной, неправильной улицы, поросшей травой, въ которой копошились куры и крякали утки, подставляя солнцу свои влажныя б?лыя крылья.

Тонетъ не пос?щалъ больше школу, сырое маленькое пом?щенiе, за которое платило городское управленiе, гд? мальчики и д?вочки въ пропитанномъ тяжелымъ запахомъ воздух? проводили ц?лый день, читая по складамъ или расп?вая молитвы.