Винный склад

И съ внезапнымъ воодушевленiемъ, забывъ свою досаду, онъ сталъ описывать Фермину торжественную об?дню, за которой причащалась вся семья Дюпоновъ и вс? ихъ служащiе при сладостныхъ звукахъ органа.

– Какъ хорошо становится на душ? посл? такого св?тлаго торжества, – добавилъ онъ съ восторгомъ. – Вчера былъ одинъ изъ лучшихъ дней моей жизни. Можеть ли бытъ что-либо прекрасн?е? Возвращенiе къ добрымъ старымъ временамъ и въ простот? нравовъ – господинъ, подходящiй къ таинству Св. причастiя вм?ст? со всей своей семьей и со вс?ми своими служащими!

Но переходя отъ восторженнаго состоянiя къ гн?ву, онъ, покрасн?въ отъ негодованiя, воскликнулъ:

– А ты не пришелъ!.

. Отчего?… He отв?чай, не лги. Предупреждаю тебя, что мн? все изв?стно. He довольствуясь т?мъ, что ты б?жалъ отъ храма Господня, ты провелъ этотъ день съ Сальватьерра, только что выпущеннымъ изъ тюрьмы, гд? ему сл?довало оставаться до конца жизни.

Монтенегро вознегодовалъ, услыхавъ презрительный тонъ, которымъ донъ-Пабло говорилъ о его учител?.

Онъ побл?дн?лъ отъ гн?ва и сказалъ дрожащимъ голосомъ:

– Донъ-Фернандо Сальватьерра былъ моимъ учителемъ, и я ему многимъ обязанъ. Притомъ же, онъ лучшiй другъ моего отца, и я былъ бы бездушнымъ и неблагодарнымъ, еслибъ не пошелъ повидаться съ нимъ посл? освобожденiя его изъ тюрьмы.

– Твой отецъ! – воскликнулъ донъ-Пабло. – Наивн?йшiй челов?къ въ мiр?, который никогда не научится жить такъ, какъ сл?дуеть!.. Я бы спросилъ его, что-же онъ извлекъ для себя изъ своихъ скитанiй по горамъ и по улицамъ Кадикса, стр?ляя изъ ружья ради своей федеративной республики и своего донъ-Фернандо? Еслибъ мой отецъ не сум?лъ оц?нить его за его искренность и честность, онъ нав?рное умеръ бы съ голода, а ты, вм?сто того чтобы быть сеньоромъ, копалъ бы землю въ виноградникахъ.

– Но и, вашъ отецъ, донъ-Пабло, – сказалъ Ферминъ, – тоже былъ другомъ донъ-Фернандо Сальватьерра, и не разъ обращался к: ъ нему, прося у него защиты во времена военнаго переворота и федеративной республйки.

– Мой отецъ!.. – возразилъ Дюпонъ съ н?которымъ колебанiемъ. – И онъ былъ сыномъ смутной эпохи И недостаточно твердъ въ томъ, что наибол?е важно для челов?ка: въ религiи… Къ тому же, Ферминъ, времена перем?нились – тогдашнiе республиканцы, хотя и заблуждались, но это были люди прекрасн?йшей души. Я зналъ н?которыхъ изъ нихъ, которые, хотя ненавид?ли королей, но уважали служителей Божьихъ.