А между нами снег. Том 2

Мадина продолжала плакать.

В объятиях мужа успокоилась нескоро. Тысячи слов любви шептал Мустафа своей жене. И с каждым произнесённым словом всё больше злился на мать.

Алима просила его зайти после ужина. Он знал, что разговоры с ней всегда долгие, поэтому решил перенести визит на завтра.

– Уахид, этнан, талята[1 - Уахид, этнан, талята – один, два, три (араб.)], – Мадина загибала пальцы. – Я двадцать один день была без тебя. И все эти дни я лила слёзы, Мустафа. Только ты можешь пожалеть меня.

Никто меня не любит, кроме моего сильного и справедливого Мустафы.

Мустафа прижимал к себе жену, а сам уже думал, что завтра скажет своей матери.

Алима встретила сына как всегда в своей комнате. Но разговаривать они ушли в другую, поскольку в этой комнате была и Лиля.

Она не понимала по-арабски, но Мустафа, кажется, уже никому не доверял.

Как только в кабинете закрылась дверь, он набросился на мать.

– Как ты могла заставить Мадину лить слёзы? Она только потеряла сына.

Ты тоже должна потерять, чтобы понять её материнскую боль? – грозно спросил Мустафа.

– Материнскую боль… – Алима помолчала. – Когда Арби не стало, я чувствовала её, когда Вахида не стало, я чувствовала её. Твои братья даже «мама» не успели сказать, но моя боль была не меньше её боли. Я воспитала твою жену, не спала с ней ночами. Или ты забыл?

Мустафа смутился, но ночные слёзы жены не давали ему покоя, и он опять высказал матери:

– Ты мудрая и сильная, ты не имела права так обижать Мадину.

Что мне теперь делать? Возить её и дочь с собой? Это опасно. Раньше я думал, что мой дом – это место, где нет опасности, зла, мести. Теперь я так не думаю. Немедленно разреши Лиле общаться с сестрой. Познакомить Мадину с сестрой и забрать её – это жестоко, умми.

Алима кивнула и вышла из комнаты.

Доказывать Мустафе, что Мадина пыталась отравить её, она не стала.

– На всё воля Аллаха, – прошептала себе под нос Алима.

Пока Мустафа был не в отъезде, Лиля переселилась в свою комнату.

Араб опять не позволял видеться с сыном. Он вообще ходил теперь хмурым, и только когда находился рядом с женой – улыбался.

Как-то поздним вечером ввалился в комнату Лили. Его глаза горели в темноте.

– Тебя ищут здесь. Кто-то видел тебя в моём караване. Собирайся, завтра выезжаем рано.

Лиля, услышав, что её ищут, так обрадовалась! Сердце стучало бешено.

– Можно я останусь, Мустафа? – произнесла она.