Обещанная медведю

Мы помолчали, Нинор выдыхала клубы дыма в тишине. И хотелось ее спросить, как она вообще. Но не ответит. Никогда не отвечала. А вот о другом можно было.

– Ты же знаешь, что планирует отец… – начал я.

– И что? Будешь на его месте – будешь решать, – жестко отозвалась она. – А пока решает он, Дар. И ты знаешь, что он – твой вождь. И он – прав.

– Какого тут происходит? – вдруг раздалось суровое над головой.

Но я и ухом не повел – слышал, что отец вышел на крыльцо за пару секунд до этого.

– Вирран, сын твой приехал, – даже не взглянула на отца Нинор.

 – Зови в дом, принимай как подобает…

Не примет он меня. И Нинор никогда не слушал. Потому что не его она мать.

Я поднялся со ступеней и выпрямился перед отцом. Не изменился он за год. Даже наоборот – посвежел, седины будто даже стало меньше в висках. Неудивительно, что вокруг него столько молодых самок вьется. Зря я обкуривался с ног до головы. Все равно за запахом его собственных любовных подвигов он бы и не заметил мои.

– Что тебе? – склонил он голову, хмурясь.

А по моему телу прошла неприятная дрожь животного повиновения – наши звери скрестили внутренние взгляды, и мой ретировался, признавая его право. Логично, ведь я не собирался бросать ему вызов. Пока.

– Возьми меня к себе в отряд, – не стал я ходить кругами.

– Нет, – даже не задумался он.

– Там моя женщина – хочу, чтобы она не пострадала.

Он сузил недобро глаза, всматриваясь в мое лицо:

– Женщина? – усмехнулся зло. – Она – не женщина, Дар! Она – ведьма!

– Это уже давно не твое дело.

Ты сам так решил. Но я буду защищать ее до последнего вдоха. Хочешь на это посмотреть?

Он вскинул голову, гневно раздувая ноздри:

– Хочешь мне это показать?

– Самое глупое, что вы двое можете сейчас сделать – это поцапаться, – философски заметила Нинор, а я стиснул зубы.

Не допускалось такого поведения при ней, но отцу было плевать.

– Дай мне забрать мою женщину, – снизошел я до просьбы.

– А кто ты, Дар? – не стал сбавлять скорости он.

 – Мой наследник? Нет. Кто ты мне, чтобы я тебя слушал? Граф у всех уже сидит поперек горла, и я положу этому конец. И любому, кто встанет на пути…

А Ромашка встанет. Ее поставит сам граф. Он для этого устроил ее в отдел расследований – чтобы прикрывала в случае чего.

– Я еще считаю себя твоим сыном, – спокойно возразил я.

– Ты, конечно, можешь считать… Но спасать твою подстилку я не буду.

Я сам не понял, как впечатал его в стенку крыльца.