Правда Za нами!

Расскажет ли?..

Да что там такое с координацией?

Николай протянул руку, пытаясь сориентироваться. Пустота.

А может, это только кажется, что протянул, только захотел протянуть…

Нет, вот она, стена. Нашлась все-таки. Немного не там, где ожидал, но все же есть. Обычная, гладкая, с колючими шершавинами, выкрашенная масляной краской, как всегда в казенных домах. Интересно, какого цвета?.. Ну, это ладно, это потом…

Наверно, и тумбочка где-то рядом. Беленькая такая, скучненькая. Где-то видел такие… По телевизору? На картинках? Ни разу в жизни в больнице не лежал.

Сколько еще здесь лежать? Наверно, долго, судя по внушительной повязке и боли в голове и глазах. То есть… Ну, в общем, в том месте…

Потом, все потом…

Ух, затошнило от этих мыслей! Нет, это от сотрясения. Врач же предупреждал.

Хлопнула дверь. Звонко зацокали каблучки по кафелю.

– Николай Николаевич, судно вам не нужно?

Таким бы голосом да арию Кармен петь…

– Нет… тошнит…

По-мужски сильные руки повернули его на бок, наклонили голову.

– Давайте, давайте, вот так… Ничего, это обычное дело. Скоро будет лучше. Что беспокоит?

Он не ответил, стиснул зубы. От рвоты выступили слезы на глаза. То есть… ну, все там же. Опять рвущая боль…

– У вас сильные боли? Сейчас укол сделаю. Ничего, потерпите, скоро отпустит – и заснете. Вам бы следовало поесть.

Николай со стоном замотал головой.

– Анна Петровна, Морозову капельницу будем еще сегодня ставить? Завтра? Ну, значит на покой. Уколемся – и спать. Судно не нужно? Уверены? Анна Петровна, мочегонные Морозову прописаны? Да? Ну ладно, завтра с утра будем принимать.

Понемножку отступила боль. Замелькали обрывки разговоров, лица, предметы. Рядом присела Галя, положив подбородок на костлявый кулачок. Она печально смотрит куда-то рядом с ним, а его не замечает.

«Галя, Галя, я здесь, я жив!.. Видишь меня?»-он кричит изо всех сил. Губы шевелятся, а звука нет. Галя не видит и не слышит его.

И тут с ужасом понимает Николай, что его нет.

«Неправда! Я жив!»-кричит он беззвучно, просыпается и засыпает опять.

Много-много людей идут вокруг с озабоченными лицами, каждый в себе, каждый о своем. Идут мимо Николая, проходят сквозь него, не причиняя боли. Он уже не удивляется. Он знает, что его нет.

Но вот навстречу ему шагает юноша в длинной серой одежде, стянутой у пояса простой веревкой. Николай замечает его лицо издали и с этого мгновения видит в толпе только его.