Домик для человека

Что-то похоже таилось в памяти из времён, когда мать ухаживала за бабушкой. Только та оставалась в сознании до последнего дня.

Секунду Андрей мялся, думая, хочет ли поздороваться вслух. Решил, что не хочет. Продержав взгляд ещё пару секунд на опустевшем опухшем лице, он отвернул голову к телевизору. Саша смотрела или включила фоном фильм, которого он раньше не видел. И всё внимание переключилось на сюжет. Душа и память прошлой жизни – в любой день такое кино стоило внимания, особенно, когда хочешь сбежать от реальности.

Сзади застонала мать. Андрей успел забыть о ней. Оглянулся – челюсть повисла на коже. Снова неправильные мысли: именно так выглядели люди за минуты до смерти.

–Саша!

Крик отразился от стен и эхом вернулся, дополнившись стеклянным звоном. Старый пол в коридоре выдал шаги Саши. Она торопилась. Паника брата передалась и ей.

–Что случилось? – ворвалась она в комнату и удивлённо замерла в середине, точно причин для паники могло быть много.

–Это нормально? У неё провисла челюсть.

–Ты больной?! – возмутилась Саша. По глазам читалось: будь в её руках тряпка, ой бы и отходила брата за панику. – Сам не дрыхнешь с открытым ртом? Храпишь похлеще любого деда.

После слов вылетела ещё и череда звуков. Саша была почти на две головы ниже, очевидно слабее, но общение с матерью, а для неё – с тётей, превратили тридцатилетнюю девчонку во вредную даму без страхов. И это работало не только на нём, на людях вообще.

Она сказала что-то ещё, но Андрей не слушал, рассуждал о взрослении сестры.

Стоило Саше выйти из комнаты, он шагнул следом. Находиться в комнате вдруг стало сдавливающе тяжело, даже фильм не отвлекал.

Со времени его жизни здесь произошли и хорошие изменения: в детстве в маленькой комнате не стоял телевизор. Сюда его поставила Саша, теперь проводившая в квартире много времени. Развалившись на старом диванчике, Андрей включил его и наткнулся на тот же фильм. И снова втянулся. Иногда в кухне шумела сестра, но помочь ей большого желания не нашлось.

Чуть продавленный короткий диванчик и слишком мягкая подушка отодвинули последние тринадцать лет жизни и закинули в семнадцатилетие, когда он жил здесь постоянным членом семьи, когда жизнь шагала и выглядела иначе. Кино снова проиграло. Андрей начал вылавливать и хорошие, и плохие воспоминания из прошлой жизни. И те волнами понеслись вместо картинки на экране телевизора. Стало очень неуютно, как и в большинство дней жизни здесь.